Бабы-судачки перешли на шепот, переглянулись.
Внимательно слушал я баб, складывал в уме черепки разбитых событий. По всему выходило, что бродит по лесам заложный оборотень. Человек в обличье зверя, проклятьем заточенный.
Конечно, окажись это колдун-оборотник, то делов бы было раз плюнуть – выследить, где воткнут нож заветный, да навести туда дружину из ближайшего острога. А уж они знают, как с почитателями пагубы разговор вести.
Завороженный оборотень сильно усложнял дело. Но обороть зверя надо было, и, судя по всему, скоро. Не пройдет и года от наложения волшбы, как вновь захочет он крови человечьей испробовать. И тогда уж назад ему хода не будет.
По всему видать, тот незнакомец на свадьбе – злой колдун. Наложил он заклятье на невесту, уж чем-то не угодили молодые. Или же просто решил зло свершить – сгубить молодую семью – это милое дело для лиходеев.
Долго выискивал я ходки оборотня. Будто охотник матерый, выглядывал зацепки, учуять пытался нечисть. Путал следы зверь, большими кругами бродил. Промышлял волкодлак по всей округе, а потому куда мне пешему за чудищем угнаться. Но все же смекнул я, что в прошлом след искать надо. Выследил.
В луну полную зверь ходил к одной домовине. Была она возле села, где жили когда-то молодые. В самой глухой чаще стоит, подальше от любопытных глаз. Оно и понятно – странная смерть Любомира заставила срубить пристанище для покойника на отшибе. Мало ли. Чтобы не вернулся нежитью в село.
Вот туда и приходил волкодлак, выл всю ночь напролет жалобно. Да не подобраться.
Не поймать зверя по лесам. А потому стал я выжидать да готовиться, чтобы до следующей луны поспеть…
Первым делом заявился я к той самой знахарке, что мужиков ведуна искать и надоумила. Каждый знает, что у таких хозяек всегда запас трав да настоев огромный. Поколениями передают свои богатства-запасы да секреты. Сердечной оказалась Агнеша, допустила в свои потаенные закрома. Я хоть и считал себя в травничестве весьма искушенным, а все же при виде запасов деревенской ведьмы даже растерялся. Много здесь было таких трав, за которыми я бы годами ползал по всей Руси, если не за перевалы дивьих людей или Большого Камня. А о некоторых вообще только читал.
Знахарка, добрая душа, помогла отварить настой, что чутье звериное сбивал. Не пожалела для дела припасов заветных. Лишь робко потом спросила разрешения записать на бересте секрет сего отвара. Да я противиться не стал – коль знание добру послужит, уже радость.
В леске неподалеку нарезал я молодой березки и мастерил между делом оберегов от укуса лихого, от порчи колдунской. Мои-то охранки заветные тоже могли сработать, но и лишний раз уберечься не мешало. Немало рассказывали наставники про тех ведунов, кто в себя излишне верил, – никто из них до возврата в капище не дожил, все ушли в Лес.
Пока ждал срока лунного да готовился, остановился я в доме старосты при той деревне, откуда знахарка была. И все нужное под боком, и до селения, откуда, предположительно, оборотень родом был, не больше дня ходу.
Покопавшись в заметках Ведающих, стал я прикидывать, как мне сподручнее борение сладить. Самым верным способом было «прижечь» волкодлака серебряным кругляшом наговоренным. Такой благо у каждого ведуна при себе с самого капища – многой нечисти белый металл укорот дает. Да только не лежала у меня душа просто силою изничтожить зверюгу. А коли внутри девка та заложная?
Знал я, что буду искать способ попробовать спасти несчастную. Не первый год по Руси дороги топтал. Себя я знал. А потому копался в заветных записках, выискивал способы.
Да и измыслил один.
Была не была! А коль не получится или же зверь совсем опасным для меня станет, тогда и серебром выжгу.
С тем и пришел я к местному кузнецу. Рассказал свою потребу, мол, нож мне нужен большой, не меньше локтя в длину. И чтоб рукоять из осины.
Пожал плечами кузнец, тряхнул кудрявой головой.
– Сделаем, ведун.
