С тех пор и пошла наша дружба-приязнь, и с каждой оказией, как бывал я близ озера Онь, наведывался к закадыке-небыльнику.
– Ну-у что, Неждан? – заговорщически подмигнул водяной и выудил из темной глубины кувшин, изрядно покрытый уже ракушками, водорослями и тиной. – Сбрызнем встречу-у-у?
– Куда ж без этого, – усмехнулся я. – Ты будто меня и выжидаешь все это время.
Пока владыка возился с прикипевшей пробкой да посылал рыбешек отыскать на дне какие-нибудь чарки на потопленных ладьях, я любовался гладью ночного озера, слушал треск разведенного костерка, тихий шелест леса.
Наконец все было готово, вино плеснуло в мокрые еще от воды чарки. Водяной, залпом опрокинув в пасть свою, поморщился с удовольствием и громко почавкал губищами. Глаза его заблестели.
– Рассказывай, веду-у-ун, что в мире творится, где хаживал, что видел? – Он блаженно растекся по воде, чуть утонув, так что на поверхности оставалась лишь громадная голова.
Я вздохнул и стал рассказывать.
Все же не просто так я шел к озеру Онь. Нужно мне было выговориться, совета испросить. Со стороны Нечисти на себя глянуть.
За тем к другу и шел.
Вдалеке занималась заря, когда я умолк.
Темные пятна ночи нехотя отступали перед робким еще серым рассветом. Но пройдет немного, и розовая волна накроет мир, загонит остатки мрака в леса. А за ней огненным колесом покатится солнце, понесется по Руси, даря лучи тепла и света.
Мы молчали.
Вокруг нас валялось уже несколько пустых кувшинов и пара бочонков. Костер давно погас и теперь лишь чадил, развевая в свежем утреннем воздухе запах прелой гари.
– Богатыри, – спустя какое-то время тихо булькнул водяной. – Богатыри были ну-у-ужны. Только они смогли спасти наши земли от напасти. Пу-усть поздно, пу-усть спешно, но вы нашли этот пу-уть. Это было правильно. Я их помню-у-у. И первых Волотовичей, и тех, что после были. Тяжело им было. Как Волотам тяжело сту-упать по земле и лишь камень их держит, так и богатырям было тяжело. Жить тяжело было. Лишь в ратном деле им отдых. Но враг был откину-ут, нежить пору-ушена, оплоты Змиев сокру-у-ушены, а разбойники повыведены. Настала мирная жизнь, а в ней им места не было. Первые Волотовичи – те так вообще не смогли даже попробовать, все отшельниками у-ушли в чу-ужие земли, где и пропал их след. Чада их да внуки остались – тем полегче было. Все же крови лю-у-удской больше стало. Но все одно му-учались. У-уходили на старости один за одним. Ку-уда – неведомо. А их у-уже внуки прижились, у-уже почти людьми стали.
Замолчал водяной. Поглядел в пустую чарку, будто искал там что. Продолжил:
– Так было надо. Потому-у как терзал враг Ру-усь много веков. И лишь богатыри смогли дать надежду-у, примирить князей самоду-у-уров, прогнать врага. Ты, Неждан, что мне рассказал, то верно может быть. Знамо дело, чернокнижнику-у лиходею верить не след, да только теперь вижу-у я, что есть в тебе лихая кровь. Значит, правда.
– А раньше? – спросил я хрипло. Горло ожгло сухим воздухом. Я прокашлялся, повторил: – Раньше ты видел?
Водяной глянул на меня, верно считав злость.
– Не могу-у сказать, веду-ун. Мы дру-уг дру-уга совсем иначе чу-у-уем, да и много вокру-уг Небыли. Считай, под каждым ку-устиком моховичок, в каждых камышах шишига, на каждой ветке по ру-усалке. И не различаем мы меж собой дру-уг дру-уга как иное. Вас, людей, остро чу-уем: вы чу-у-ужие. А мы все часть мира. А потому-у как не выследить в озере каплю-у, так и не учу-уять чу-уток крови Небыли в Были. Коль не присматриваться. – Он внимательно посмотрел на меня, сморгнул. – А теперь вижу-у, Неждан.
Я покивал, глядя в землю. Попинал мыском недавно натянутой ичиги пепел костра. Пробормотал:
– Как же с этим жить-то? Делать что?
Водяной подплыл к самому берегу. Ткнул меня длинным пальцем в грудь:
– Ты не о себе ду-умай, веду-у-ун. Правда или нет тот заговор Ведаю-ущих, да только если сделали они это, то, знать, действительно беда на Ру-усь идет снова. Очень хочется мне, чтобы те Ведаю-ущие, что эту-у затею-у затеяли, ошиблись, чтобы неверно знаки прочитали, зря воду-у му-утя. Да только…
Он дернул обвисшими усами.
– Только на моей памяти Ведаю-ущие редко ошибались.
– Не время думать о себе? – спросил я, горько усмехнувшись.
Водяной усмехнулся в ответ:
– Ты веду-ун, Неждан. Вся твоя жизнь – не время ду-умать о себе. А лихо? Не выбрали бы Ведаю-ущие, пу-усть даже отсту-у-упники, то, что Ру-уси бы навредило. Значит, так надо было. Ты, веду-ун, свою недолю в долю оборачивать у-учись. В любом слу-учае от себя-то нику-уда не деться.
Мы вновь надолго замолчали, каждый думая о своем.
– Благодарю тебя, друже! – тихо сказал я. – Правильно ты говоришь, от себя никуда не деться!
Рыжие стрелы солнца залпом выпорхнули из-за частокола леса.
Начался новый день.
