— Конечно. Бывает и сила духа, как у тебя, и много всяких других сил. Но чтобы выдержать давление университета, нужен резерв, а потом уже сила духа.
— А если, скажем, все маги, у которых есть необходимая сила по крови… если они, допустим, по какой-то причине не смогут участвовать в Церемонии…
— Эн, — Арманиус засмеялся, — ты решила поубивать всех участников совета?
— Зачем сразу убивать? Можно запереть, а потом выпустить. И что тогда? Университет выберет вас, если ему больше не из кого будет выбирать?
— Не нравятся мне твои вопросы, — ответил Арманиус, всё еще смеясь, — с учётом твоей любви к экспериментам… Как бы ты сегодня всех, кроме меня, в туалете не закрыла…
— Не буду. Так что насчёт выбора при отсутствии выбора?
— Я не знаю, Эн. — Ректор — демоны, для меня он всегда будет ректором! — развёл руками. — Увы, я знаю далеко не всё. Возможно, твои рассуждения не лишены рационального зерна, и университет в таком случае, как говорит Валлиус, скушает то, что есть на кухне. А может, и нет.
— А что будет с университетом без ректора? — поинтересовалась я. — Рон мне когда-то что-то объяснял, но я не помню.
— Поначалу — ничего. А потом он взорвётся из-за хаотично двигающейся силы. Буквально в пыль превратится. И возможно, даже вместе с людьми.
Я смотрела на Арманиуса, открыв рот и хлопая глазами.
— Вы шутите?
— Нет, — он усмехнулся. — Ты же знаешь, что домов без фундаментов не бывает. Ректор для университета — как фундамент. Если его долго не будет, университет самоуничтожится. Любая сила созидательна, но если у неё нет вектора, она становится разрушительной.
— Вектора-ректора, — пробормотала я, пребывая в шоке от новости, и Арманиус засмеялся.
Чуть позже меня ждала еще одна шоковая новость. У нашего с Байроном подопытного после экспериментов с родовой магией начал стабильно светиться контур. Асириус так обрадовался, что готов был по воздуху летать, но я его жар остудила, заявив, что сегодня надо начинать восстанавливать больного хирургическим путём. Байрон был зол — он хотел продолжать эксперименты — но я решительно воспротивилась.
— Если помедлить с хирургией ещё, контур уже не восстановится. Да, сейчас он светится, но может погаснуть в любой момент, и тогда всё. Пока больной не прошёл точку невозврата — прогресс обратим.
— Надо сделать его необратимым.
Я закатила глаза.
— Надо. Но не с этим подопытным. Этого срочно отправляй на восстановление.
Байрон упрямо поджал губы, и я пригрозила:
— Иначе я сейчас к Мортимеру пойду.
Услышав имя собственного начальника, Асириус едва до потолка не подпрыгнул. Конечно, сразу представил, что заведующий с ним сделает, если узнает, как он хочет подвергать риску чужое здоровье.
— Ладно. Тебе виднее, — процедил в итоге Байрон, сверкнув злым взглядом, развернулся и пошёл по направлению к операционным.
Вот. Так-то лучше.
Вечером я вышла из здания госпиталя и оказалась под снегопадом.
Снег валил с неба в таком количестве, что окружающее пространство было почти не разглядеть. Поэтому я даже вздрогнула, когда прямо передо мной вдруг оказался до боли знакомый магмобиль.
Защитница, а я и забыла, что обещала его высочеству прогулку по оранжерее…
Что ж, возможно, это и кстати. Настроение у меня на нуле — в основном из-за Арманиуса, конечно, — но вдруг уникальные растения помогут его поднять?
Магмобиль медленно подрулил к императорскому дворцу, остановился, и мне помогли выйти наружу, а потом и проводили к оранжерее. Путь к ней лежал через заснеженный парк, красивый настолько, что казался иллюзорным, вышедшим прямиком из сказки.
Сказки… Опять я вспомнила о том, что именно там и очутилась, когда Арчибальд решил за мной ухаживать. Как же называется эта сказка, где принц влюбляется в бедную служанку? «Замарашка», что ли… В итоге, конечно, принц на ней женился, но что было с ней потом? Не отправил ли он её через полгодика на кухню посудомойкой?
Я фыркнула и покачала головой. Нет, Арчибальд так не сделает. И дело не в нём. Я-то смогу быть счастлива среди подобных парков? Дворцовых интерьеров? Среди людей, бросающих на меня косые взгляды и думающих о моей родословной? При этом вынужденных называть меня «ваше высочество»…
Защитница, это всё совершенно ужасно.
— Прошу, — сказал слуга, прикасаясь ладонью к огромному сияющему куполу без окон и дверей. Секундой спустя в куполе образовался проём, и слуга под руку ввёл меня внутрь.
Здесь было лето, и от резкого перехода из холода в тепло у меня даже слёзы на глазах выступили. Хотя лето — это не совсем подходящее слово. Большие деревья с толстыми стволами и крупными зелёными листьями, цветы повсюду, и удивительные птицы ярких расцветок, создающие целую какофонию из разнообразных звуков.
Потрясающе.
— Снимите пальто, айла, иначе станет слишком жарко. Я провожу вас к принцу.
