– Не короткое – слабое. Если «Лунный свет» дать человеку, у которого случилось какое-то большое горе, для него это будет не более чем сладкая водичка. Ты просто расстроилась из-за меня. Но не стоит, я в порядке. А на Арчибальда ты не сердись, Эн.
– Я не сержусь. – Она махнула свободной рукой – вторая все еще находилась в ладони Арманиуса. – Я понимаю его. Конечно, это не очень приятно, но я переживу. В конце концов, – она фыркнула, – за «Иллюзион» можно простить и не такое.
– «Иллюзион»? – Берт поднял брови. – Принц водил тебя в «Иллюзион»?
– Не водил, его самого там не было. Скорее – отправил. А вы? – Эн с интересом посмотрела на Арманиуса. – Вы там были?
– Конечно, еще подростком. Видел какую-то ерунду. Ну какие могут быть у подростка заветные желания?
– По учебе, – засмеялась Эн. – Я бы наверняка увидела, как с успехом сдаю экзамены в магический университет и…
Она запнулась, чуть покраснела и попыталась отнять у Берта свою руку. Арманиус не дал. Перехватил и второй ладонью, нежно сжал и, секунду поколебавшись, поднес к губам. Он поцеловал ее пальцы молча, понимая, что слова бесполезны. Осторожно и легко, чтобы не спугнуть… А потом прижал ладонь Эн к своему лбу и тихо попросил:
– Не уходи сейчас, не надо.
Она молчала несколько секунд, и Берт слышал только ее дыхание, которое казалось ему взволнованным.
– Хорошо. Я не уйду.
Ни один «Лунный свет» на свете не способен вызвать во мне такую реакцию, как Арманиус.
Зачем он поцеловал мне руку? Я ничего не понимала, но чувствовала себя так, словно выпила целую бутылку этого вина залпом… Наверное, поэтому я и поспешила уйти в гостевую комнату, чтобы принять холодный душ и подумать.
Холодный не помог, и я включила совсем ледяную воду, повторяя про себя одно и то же, как заклинание: «Это ничего не значит. Он просто жалеет тебя. Это ничего не значит. Он просто жалеет тебя».
Я повторяла эти слова так долго, что у меня промерзло все тело буквально до костей, даже зубы и ногти – и те замерзли.
Поверила ли я в то, что говорила самой себе? Да. Почти…
Берт совершенно забыл накануне, что обещал связаться с Дайдом, – не до того было. Вспомнил только утром.
– Да, я уже в курсе случившегося. – Проекция Гектора криво усмехнулась. – Отделался от метки. Чуть Защитнику душу не отдал, но отделался. Впрочем, это к лучшему. Я как представлял, что она с тебя живого не слезет, так сразу чесаться начинал на нервной почве.
– Она бы слезла. Я чувствовал родовой магией, что не могу удержать университет. Он же не собачка, чтобы признательность и любовь к хозяину ощущать.
– Угу, – буркнул Дайд. – Не собачка. Но охрану я пока оставлю, до окончания всей этой заварушки. Когда там церемония-то, Агрирус тебе сказал?
– Нет пока. Кстати, надо узнать…
– Узнай и мне сообщи.
Но как только Берт отключился, браслет связи снова завибрировал – и это оказался не Велмар, а Арчибальд. Впрочем, в прошлый раз принц тоже звонил с тем же вопросом.
– Эн у тебя?
– Доброе утро, ваше высочество. Да, у меня.
Арчибальд прищурился, изучая помятого Арманиуса и, видимо, прикидывая, способен ли он на любовные подвиги.
– Впредь отчитывайся, если она будет оставаться на ночь. Как ты себя чувствуешь? Мне сообщили про метку.
Интересно, кому про метку
– Сносно, ваше высочество. Жить буду, это точно.
Арчибальд явно колебался, желая что-то сказать или спросить, и в итоге все-таки проговорил:
– Берт, если резерв не восстановится, я могу предложить тебе должность консультанта при ЦУО[9]. На север тебе, конечно, будет нельзя, но наставлять новичков в штабе ты сможешь.
При всей разумности подобного предложения Берту на секунду стало тошно.
– Спасибо, ваше высочество. Я подумаю.
Принц кивнул и прервал связь. А Арманиус, подумав, решил отложить разговор с Велмаром на потом. Что-то слишком много неприятных ощущений для одного утра…
За завтраком Арманиус выглядел неплохо, и показатели были в пределах нормы. Я проверяла их и ночью, заскочив к нему в комнату на минуту, и тогда тоже все оказалось в порядке.
Интересно… А если попробовать родовую магию в наших с Байроном экспериментах? Раньше я считала, что со сломанным контуром нельзя пользоваться никакой магией, в том числе кровной. Хотя «нельзя» тут не совсем верное слово. Невозможно – так вернее. А оказывается, что родовая магия от контура не очень-то зависит.
Сегодня я смотрела, как действуют на резерв иглы, если через них в узловые точки контура пустить силу пополам с электрическим током. И ответ был таким же, как накануне.
Никак не действуют. Контур светился во время процедуры, как и положено, но резерв оставался на уровне семи октав.
Опять не вышло…
– Как думаете, кто теперь будет ректором? – спросила я Арманиуса только для того, чтобы отвлечься от унылых мыслей.
– Надеюсь, что Велмар. В принципе, это предсказуемо – он сильнейший маг среди всех претендентов. Был бы у него резерв на пару октав повыше, давно бы стал архимагистром. Но он и без этого звания лучше многих. Жаль, что сын дар не унаследовал.
