Минут через десять, признав поражение, я все выключила, убрала и сняла. Арманиус вздохнул глубже – действие препарата проходило – и прохрипел едва слышно:
– Ты садистка, Эн. Знаешь?
– Знаю. – Я села рядом и положила ладонь ему на грудь. Безумно хотелось обнять, но нельзя, нельзя! – Простите.
– Не прощу. – Он чуть улыбнулся и накрыл мою ладонь своей. – Пока не пообещаешь мне сегодняшний вечер.
Я вздрогнула, но ладонь не отняла. А Арманиус продолжал:
– Я не могу больше сидеть в четырех стенах, Эн. Скоро Праздник перемены года. Давай погуляем по городу?
По городу?
Защитница, и почему мое сердце так не сжималось, когда Арчибальд пригласил меня в оранжерею?
– Хорошо, я согласна.
Улыбка Арманиуса стала еще шире и радостнее.
– Прекрасно. Тогда давай встретимся в шесть на Дворцовой площади?
Я помотала головой.
– Лучше в шесть тридцать.
Мало ли сколько времени я проведу у императора? Нет, сам прием наверняка займет не дольше десяти минут, но я ведь могу просидеть где-нибудь, дожидаясь, пока Арен сможет меня принять. Будь я аристократкой, еще можно было бы рассчитывать на пунктуальность, но зачем торопиться к безродной?
– Договорились. В шесть тридцать.
В прошлой реальности завтра было совершено покушение на Эн, и Берт собирался сделать все, чтобы сегодня она осталась на ночь у него. Как именно этого добиться, он пока не представлял, но добиться было необходимо – иначе он не уснет.
Хотя Дайд уже подтвердил, что в парке общежития никаких портальных ловушек не установлено, да и активатора в сумке Эн при обыске не обнаружили. Как дознаватели умудрились там порыться – одному Защитнику известно, но вот нашли время и место.
А еще у нее до сих пор не было на пальце кольца принца, и это давало Берту надежду. Тем более что Арчибальд, как он помнил с «прошлой» жизни, сегодня должен был отправиться на север и вернуться через несколько дней.
И это время необходимо правильно использовать…
Сегодня мы с Байроном взяли новую пациентку-подопытную и приступили к новым исследованиям – попросили ее применить кровную магию (с трудом, но у нее получилось), а после поместили под «колпак» – магический аппарат, считывающий все физические показатели круглые сутки. В зависимости от результатов завтра определимся, что дальше. Байрон, естественно, горел желанием применить что-нибудь радикальное, но я это его желание не разделяла. И запыхтел, когда проходивший мимо заведующий хирургией сказал: «У любой головы должен быть мозг, Байрон. Поэтому во всем слушайтесь Эн».
И я бы непременно засмеялась, если бы не возмущенный взгляд бывшего однокурсника. Решила не провоцировать и сдержалась.
После обеда я отпросилась у собственного заведующего и, забежав к Валлиусу, коротко рассказала о своем плане с кровью Альго. Он слегка обалдел, но одобрил и вообще приободрился – сказал, что задумка интересная и действительно может сработать.
Я очень на это надеялась. А еще я надеялась, что император не откажет, поэтому захватила с собой во дворец все необходимое для взятия крови.
Конечно, я не опоздала, пришла даже раньше, чем было назначено. Меня осмотрела охрана, после чего сверху спустился провожатый – слуга в белой форме и повел меня на прием к его величеству.
Волновалась ли я? Безмерно. Честно говоря, было настолько страшно, что я с трудом дышала. Я дико боялась, что Арен откажет, а еще – я просто боялась. И мне было неловко, как маленькой девочке, которая пришла на праздник в старом платье с заплатками и теперь пытается выглядеть такой же, как все, но получается плохо.
Нет, платье у меня было нормальное, но где оно, а где интерьеры императорского дворца? Это же как небо и земля.
Меня привели в приемную, где сидела секретарь – та самая пожилая женщина, утром разговаривавшая со мной по браслету, усадили на диван, и она поинтересовалась:
– Будете кофе или чай, айла Рин?
Я так нервничала, что в горле совсем пересохло.
– Чай, если вас не затруднит.
Она кивнула, и через минуту передо мной появилась чашка с дымящимся напитком, от которого шел настолько восхитительный запах, что я с трудом удержала себя от желания выпить все залпом и немедленно попросить добавки. Пила, растягивая удовольствие и ожидая, пока позовут.
Минут через пятнадцать – ровно в пять – у секретаря что-то пикнуло, и она, подняв голову от каких-то бумаг, сказала мне:
– Заходите, его величество ждет.
Я встала с дивана, звякнув чашкой. Глубоко вздохнула, пытаясь справиться с волнением. Не слишком получилось, но… не могу же я сбежать из-за какого-то страха!
За тяжелой деревянной дверью с причудливыми узорами – птицы в винограде и какой-то орнамент, – оказалось просторное помещение, очень уютное и напоминающее библиотеку. Я вспомнила кабинет Арчибальда – этот был другим. Книжные шкафы из темного дерева, светлый блестящий пол – ходить боязно, – диваны полукругом в центре комнаты с небольшими столиками на колесиках и возле окна – письменный стол с множеством всяких бумаг.
Но больше всего меня поразила люстра. Не магическая, но яркая, огромная, хрустальная, и как раз над диванами. Если упадет – раздавит насмерть.
