Обвиняемый, также 19-летний мальчик по вызову, был, как оказалось, лучшим другом убитого, и у них был общий «дядя», который то ли был их сутенером, то ли спонсировал их, то ли делал и то, и другое. На протяжении многих лет меня не переставало удивлять, как часто мужчины (и почти никогда женщины) убивают своих лучших друзей. А братья совершают братоубийства еще чаще. В данном случае убитый сам пришел в квартиру обвиняемого. Они пили весь день и весь вечер: уровень алкоголя в крови убитого парня, по оценкам лабораторных экспертов, в момент убийства примерно в два раза превышал допустимый для управления транспортным средством. Жилица на третьем этаже вызвала «скорую» вскоре после полуночи: она обнаружила жертву рядом со своей квартирой. Его отвезли в больницу, где он, однако, и скончался по прошествии менее 12 часов.
НА ПРОТЯЖЕНИИ МНОГИХ ЛЕТ МЕНЯ НЕ ПЕРЕСТАВАЛО УДИВЛЯТЬ, КАК ЧАСТО МУЖЧИНЫ (И ПОЧТИ НИКОГДА ЖЕНЩИНЫ) УБИВАЮТ СВОИХ ЛУЧШИХ ДРУЗЕЙ.
Что же все-таки произошло?
Мне кажется, что друг начал бить покойного и попросту не смог остановиться. В конечном счете покойный вырвался из квартиры и спустился по лестнице. Если нападавший вообще хоть о чем-то думал, то, наверное, решил, что никто не умирает от ссадин и кровоподтеков – это было заблуждением с его стороны.
Мне пришло уведомление, что обвинение вызовет меня в качестве свидетеля-эксперта. Обычная ситуация. Да и само дело казалось обычным. Я узнал, что на стороне защиты выступает известный мне адвокат – тот еще навязчивый тигр. Старый тигр, правда. Но все еще с зубами. Он славился тем, что достает свидетелей-экспертов, однако я все равно ни о чем не переживал. Дело было довольно однозначным, и я рассчитывал за пару часов со всем покончить.
На предварительном судебном заседании с обвинением адвокат предупредил меня, что пройдется по каждой из 105 травм вместе со мной. Я надеялся, что после такого марафона у присяжных не останется сомнений по поводу причины смерти юноши, так что защита не будет больше задавать никаких вопросов и я смогу уйти.
Я вышел за свидетельскую трибуну и дал клятву. Суду были предоставлены копии некоторых из сделанных во время вскрытия фотографий: не настолько подчищенные, как те мультяшные изображения, что мы используем сейчас, но в то же время ничего слишком ужасного, и каждая ушибленная область была пронумерована и задокументирована. Я подготовил и предоставил эти фотографии Королевской уголовной прокуратуре заранее, однако, как это обычно бывает с предоставленными фото, с ними возникла неразбериха. Чиновники перепутали некоторые фотографии, у судьи и присяжных они оказались разные, все стали передавать друг другу снимки, и мне пришлось сдерживать истерический смех по поводу всего этого полного беспорядка.
Адвокат обвинения принялся всех убаюкивать, обсуждая со мной, как было оговорено ранее, каждую из 105 травм. В ходе этого обсуждения я допустил две небольшие ошибки, вежливо исправленные адвокатом обвинения. Первая касалась травмы 11 на спине с правой стороны.
Я: …снова указывает на то, что травма была нанесена узким и длинным тупым предметом, по размеру схожим с предметом, которым были нанесены травмы на левой части груди.
АО (адвокат обвинения): Вы имеете в виду спины?
Я: Ой, прошу прощения, действительно. Я говорю о выделенных травмах на спине.
Глупая ошибка. Ставшая идиотской, когда я повторил ее снова, спустя длительное время:
Я: …и как вы видите, травма 71 представляет собой глубокий ушиб размером десять на три см.
АО: Согласно вашему отчету, помимо этих пронумерованных травм вы обнаружили что-то еще?
Я: Действительно, как и в случае с грудью, я обнаружил область аналогичных ушибов на ногах.
АО: Как в случае со спиной?
Я: Как в случае со спиной. Прошу прощения. Вы правы, я путаю грудь и спину. На спине было как минимум три области аналогичных ушибов…
Учитывая всю тяжесть обсуждаемого нами преступления, эти ошибки казались весьма незначительными. Я упомянул грудь, когда имел в виду спину, и меня поправили. Не думаю, что это запутало судью, присяжных, обвинение или подсудимого. Адвокат защиты, однако, должно быть, потирал руки в предвкушении.
Когда судья спросил адвоката защиты, как долго он собирается меня опрашивать, так как ему нужно было понять, когда устраивать перерыв для присяжных, старый тигр несколько зловеще сказал, что в свете только что вскрывшихся новых материалов было бы, наверное, лучше устроить перерыв сейчас.
Объявили 20-минутный перерыв, который шахматисты могли бы назвать стратегическим. Я провел его, гадая, о какой такой новой информации шла речь. Было ли дело в том, что сказал я? Я вспомнил о репутации адвоката защиты. И, как и следовало ожидать, спустя несколько минут после нашего возвращения:
АЗ (адвокат защиты): Полагаю, вы дважды сослались на грудь, когда имели в виду спину?
