Что касается адвоката защиты, то было хорошо, что он так усердно старается защитить клиента из низших слоев общества. Проходя мимо этого съежившегося у входной двери парня, этот ученый адвокат вряд ли бы на него глянул, не говоря о том, чтобы бросить в его стакан монету. Теперь же этого парня судили по обвинению в убийстве и правовые споры о нем поглотили адвоката.
Хотелось бы мне, чтобы он выполнял свою работу, не ставя под удар мою репутацию в качестве свидетеля-эксперта. Но я в то же время знал, что в другом деле и с другими присяжными мы могли оказаться по одну сторону и тогда вместо того, чтобы устраивать мне разнос, он бы воздавал хвалу моему опыту и навыкам.
Перекрестный допрос продолжился до конца дня и возобновился на следующее утро. А потом продолжился во второй половине дня. И следующим утром. Теперь адвокат защиты утверждал не только, что травмы были получены в результате падения с лестницы, но и что отпечаток поперечной штриховки с торца штанги гантели на коже жертвы был на самом деле оставлен текстурой ткани его хлопчатобумажной футболки.
Затем, спустя много перерывов на чай, когда я вернулся за свидетельскую трибуну для очередных истязаний, он вприпрыжку зашел, угрожающе стреляя в меня глазами из-под своего парика. Я знал, что тигр готовится к прыжку.
АЗ: Полагаю, под воздействием алкоголя у человека наблюдается бо́льшая склонность к кровотечению, чем без него?
Я: У хронических алкоголиков, у которых из-за поврежденной печени могут быть проблемы со сворачиванием крови, да. Но я не нашел никаких свидетельств подобного в данном случае. Полагаю, алкоголь оказал минимальное воздействие.
АЗ: А вы знаете что-то об этом с медицинской точки зрения?
Я: Нет, не знаю.
АЗ: Вы не в курсе этого?
Я: Не совсем.
АЗ: Что вы имеете в виду под «не совсем»? Так вы в курсе этого?
Я: На основании моего опыта, я не в курсе, чтобы кто-то под воздействием алкоголя был в большей степени подвержен образованию кровоподтеков, чем трезвый человек.
Не такой ответ хотел услышать адвокат. Он все спорил и спорил со мной, утверждая, будто алкоголь расширил крошечные сосуды на поверхности кожи – с чем я согласился, – вследствие чего пьяницы больше подвержены образованию кровоподтеков – с чем я уже не стал соглашаться. Я потерял счет, сколько раз он шаг за шагом проговаривал свои логические, но при этом ошибочные рассуждения о том, что жертва была вся в синяках попросту из-за того, что юноша выпил. Я уже начал сомневаться, кого на самом деле избили, жертву или меня, однако продолжал твердо придерживаться научных фактов. Наконец адвокат взорвался.
АЗ: С чего вы это взяли? Не могли бы вы изучить вопрос к завтрашнему дню?
Я: Я могу свериться с медицинскими учебниками по поводу травм на коже.
АЗ: Какую книгу вы бы предложили изучить мне?
Я: Я бы предложил изучить любой учебник по молекулярной биологии, однако, боюсь, не могу назвать что-то конкретное.
АЗ: Ну вам известен хоть какой-то?
Я: Возможно, учебник Гайтона поможет, я не могу утверждать, какое издание является актуальным, думаю, третье или четвертое. Ну или любой учебник по гематологии.
АЗ: Могли бы вы назвать какого-нибудь автора?
Я: Конкретно нет.
Судья: Сколько, скорее всего, страниц придется прочитать адвокату, доктор Шеперд?
Я: Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос.
АЗ: Это выше моего понимания, но я все равно должен взглянуть.
Судья: Да, и будьте добры потом передать его мне, адвокат.
АЗ: Я так и сделаю, Ваша честь.
Теперь я ненавидел и адвоката, и судью, и стал подозревать, что они состоят в одной адвокатской конторе либо как минимум в одном лондонском клубе. Однажды, когда судья проявил нетерпение по поводу затянувшегося выступления защиты, адвокат попросил поговорить с ним без присутствия присяжных. Присяжные, пресса, зрители и я покорно покинули зал суда. Когда судья с адвокатом подобным образом уединяются, обычно это означает, что они обсуждают какой-то правовой вопрос и после возвращения в зал суда в нем царит натянутая атмосфера – один из адвокатов довольно улыбается, а другой сидит мрачнее тучи. В данном же случае, когда мы все вернулись, оба адвоката вместе с судьей улыбались до ушей, словно приятели у камина.
Защита пыталась объяснить ужасные кровоподтеки на теле жертвы, убеждая присяжных, что он попросту упал с лестницы (я уже упоминал, что там было 74 ступеньки?), а все эти многочисленные кровоподтеки появились в результате того, что он немного выпил. Весь вечер я лихорадочно обзванивал друзей, чтобы обсудить ушибы, а также разыскивая в больничной библиотеке нужную книгу.
На следующий день все началось с начала. Мне едва удавалось самому сдержать мысли об убийстве.
АЗ: Вы сослались вчера передо мной и судом на учебник Гайтона.
Я: Так и было.
АЗ: Вы его принесли сегодня?
Я: Да, он у меня с собой.
АЗ: Вы нашли отрывок, от которого отталкивались?
Я: Я выделил маркером страницу, на которой подробно описывается, что происходит с организмом в результате повреждения кровеносных сосудов.
АЗ: Все здесь?
Я: Да, в этом конкретном издании в главе 36.
АЗ: Каком издании?
Я: Полагаю, восьмом.
