Я обернулся. Ко мне в кабинет зашел Крис. Обоим детям было велено стучаться, чтобы они ненароком не наткнулись на какую-нибудь жуть, связанную с моей работой. Должно быть, я настолько увлекся, что попросту его не услышал. Теперь же он смотрел на меня, и ему явно было немного неловко.
– Да? – сказал я, стараясь делать вид, будто все было совершенно нормально.
У него в руках был школьный учебник.
– А что ты делаешь? – спросил он голосом, который требовал каких-то объяснений. Ему было девять, и он стал спокойным, уравновешенным ребенком, который, казалось, не имел ничего общего с тем орущим маленьким тираном, что без конца измывался над нами по ночам.
Я встал. Решил, что лучше всего рассказать правду.
– Ну, я пытаюсь понять, если один человек будет завязывать шнурки… это я, здесь, моей правой рукой… а другой подойдет к нему с ножом… это тоже я, моя левая рука изображает этого другого человека, а линейка вместо ножа… так вот, я пытаюсь понять, мог ли сидящий на корточках человек повернуть нож в обратную сторону и воткнуть его в того, кто на него нападал.
Крис призадумался.
– Да, – сказал он наконец. – Думаю, это возможно.
– Думать здесь недостаточно. Первого человека могут надолго отправить за решетку – так что я должен быть уверен.
– Первый человек убил второго?
– Ну… да.
– А ты видел его?
– Первого? Нет.
– Второго.
– Да, Крис, я видел его в морге. Я изучил его ранения, и мне известно, что нож вошел в его тело под определенным углом, определенным образом. Я пытаюсь понять, мог ли первый человек это сделать, защищаясь от нападения второго человека, в то время как сам он завязывал шнурки.
Крис кивнул. Я не был уверен, что он в полной мере осознает, о чем я говорю. Он попросту понял, что его отец делает какие-то странные вещи.
– Я пришел показать тебе свою тетрадь по биологии. Я получил самый высокий балл из всех!
Ну конечно! Мой сын пришел не просто так. А я был настолько поглощен своим занятием, что стал рассказывать про свою работу, даже не удосужившись поинтересоваться, что он хотел. Мы вместе просмотрели его тетрадь, и я с гордостью восхищался его пятерками. Крис ушел довольным, а я продолжил свой эксперимент. Как бы я ни старался, у меня попросту не получалось придумать, как сидящий на корточках человек может направить удерживаемый нападающим нож так, чтобы тот вошел в грудь нападающему, да еще и оставил настолько высокий горизонтальный след на подушке. В смысле, на теле. Как я изначально и предполагал, удар ножом определенно был нанесен из стоячего положения.
МАЛО ТОГО, ЧТО МЫ ПРИУЧИЛИ ДЕТЕЙ СТУЧАТЬСЯ, Я ТАКЖЕ ВСЕГДА ТЩАТЕЛЬНО ПРЯТАЛ ЛЮБЫЕ ПОЛИЦЕЙСКИЕ ФОТОГРАФИИ НА ВЕРХНЕЙ ПОЛКЕ.
В дверь тихонько постучали.
– Папуля, мы думаем, что он это сделал, – сказала, забежав в кабинет, Анна.
– Кто что сделал?
– Ну, Крис был первым человеком, завязывавшим шнурок, а я была вторым человеком, который нападал на него с ножом, и…
– Ты же не стала брать настоящий нож?
– Нет, я взяла ручку. В общем, Крис запросто вывернул ее и ударил меня ею, так что мы думаем, что тот первый человек и есть убийца.
– Ну да. Ладно. Спасибо.
– Показать тебе? Или, если хочешь, ты можешь быть первым человеком, а я буду вторым, у меня это получается лучше, чем у Криса.
Мне показалось, что Анне, которой на тот момент было, наверное, семь, не следует помогать мне воссоздавать обстоятельства убийства. Если она и заставала меня с ножом, то непременно считала это своего рода шуткой. Трупы казались ей чем-то противным, однако полного понимания смерти у нее еще не было, и она уж точно никогда не видела трупа, даже на фотографии. Мало того, что мы приучили детей стучаться, я также всегда тщательно прятал любые полицейские фотографии на верхней полке.
– Во что это ты тут играешь с детьми?! – спросила Джен, с грозным лицом придя из гостиной.
– Да ни во что. Крис пришел, и я объяснил ему, чем занимался.
Джен закатила глаза.
– Видимо, мне придется уйти из больницы, – язвительно сказала она.
Крису и Анне еще предстояло в полной мере понять, что у меня за работа, однако пока им попросту было сказано говорить всем интересующимся, что их папа врач. Они уже знали, что я был каким-то особенным врачом, что помогал полицейским и про меня упоминали в газетах, однако они и понятия не имели, что такое судебная медицина. Хотя примерно в то время до них и начало доходить, что в своей работе я не помогаю людям идти на поправку. В нашем доме было довольно обычным делом для папы тыкать линейками и ножами в подушки и куски мяса, и пока что Крис с Анной, казалось, и не подозревали, что отцы других детей подобными вещами не занимаются.
