ЕСЛИ Я БЫЛ В ХОРОШИХ ОТНОШЕНИЯХ С ПОЛИЦЕЙСКИМИ, ВЕДУЩИМИ ДЕЛО, ТО ОНИ ДЕРЖАЛИ МЕНЯ В КУРСЕ РАССЛЕДОВАНИЯ, И Я ЭТО ЦЕНИЛ.
Боли в суставах и животе, а также частая анемия являются лишь началом проблем, которые сулят закупоренные сосуды. Людям, страдающим от этой болезни, когда-то была гарантирована короткая жизнь, однако новые знания об этой болезни, а также появившиеся виды лекарственной терапии меняют ситуацию к лучшему, а вскоре, возможно, болезнь можно будет лечить еще эффективнее с помощью генетической терапии.
Наличие болезни в крайне тяжелой форме означает, что человек унаследовал один и тот же мутировавший ген от обоих родителей. Такие мутации называются гомозиготными, и в результате организм человека оказывается в состоянии вырабатывать лишь дефектный гемоглобин. Если же человек наследует мутировавший ген от одного родителя и нормальный ген от другого, то такая мутация называется гетерозиготной. В организме таких людей может вырабатываться как нормальный, так и дефектный гемоглобин. Болезнь у этих людей будет выражена в меньшей степени, и таких, как это часто бывает с подобными генетическими заболеваниями, еще больше. В этом случае говорят уже не о полноценной серповидно-клеточной болезни, а о серповидно-клеточном признаке.
Долгое время считалось, что серповидно-клеточная анемия не оказывает значительного влияния на носителя (если тот, конечно, не заболеет малярией). Лишь в последние десятилетия эта болезнь была признана серьезным фактором риска в определенных обстоятельствах. А этими обстоятельствами является значительное ограничение доступа кислорода. Так что людям с серповидно-клеточным признаком лучше и не замышлять покорения Эвереста. На самом деле людям с этим заболеванием следует избегать любых ситуаций, в которых имеется риск нехватки кислорода, так что помимо высокогорного альпинизма им также необходимо воздерживаться от подводного плавания с аквалангом, парашютного спорта… и принудительного ограничения подвижности. Последний пункт, в отличие от всех остальных, делом выбора, впрочем, уже не является.
Этот случай стал для меня первым – хотя вскоре последовали и другие, – когда темнокожий пациент умирал, будучи связанным смирительным ремнем, а мне только и удавалось обнаружить, что несколько эритроцитов с серповидно-клеточной аномалией при изучении тканей под микроскопом. Это указывало на то, что у них не было полноценной серповидно-клеточной болезни, а лишь серповидно-клеточная анемия, что впоследствии подтверждалось специализированными анализами гемоглобина. К сожалению, многие даже не знали, что были носителями этого признака.
У этого пациента также наблюдались симптомы гипоксии – то есть нехватки кислорода. Его насильно обездвижили, однако ни одна из полученных им травм не представляла угрозы для жизни. Было очевидно, что действия полиции зашли гораздо дальше того, на что указывали кровоподтеки, все из которых я подробно описал в своем отчете.
Лишь позже мне рассказали всю историю целиком. Его содержали в лондонской тюрьме, где он ожидал суда по обвинениям в сговоре с целью мошенничества. Не знаю, что именно он такого делал, раз тюремный медперсонал счел его поведение достаточно странным, чтобы организовать его перевод в больничное крыло Брикстонской тюрьмы. Из этого я мог бы предположить наличие у него психических проблем, хотя напрямую об этом в его медкарте не говорится. Я думал, что его поведение не было связано с приемом наркотиков: концентрация обнаруженного у него в моче кокаина была минимальной.
В процессе перевода в больничное крыло он стал «возбужденным или агрессивным, а затем потерял сознание». Это описание было получено от врача в отделении неотложной помощи, куда пациент был доставлен впоследствии. Согласно записям полиции, при его поступлении в больницу Бринкстонской тюрьмы «было замечено, что он не дышит».
Итак, его бросили в кузов фургона и отвезли в отделение неотложной помощи. По пути была предпринята СЛР (сердечно-легочная реанимация), однако реанимационные мероприятия успехом не увенчались. Более того, врачи в отделении неотложной помощи записали: «пальцы окоченели».
Мне кажется, его могли удерживать в положении, которое мешало дыханию и ограничивало доступ кислорода: возможно, он лежал лицом вниз либо же кто-то надавил ему коленями на грудь. Вскрытие, однако, показало, что смерть наступила в результате тяжелой пневмонии.
Этого было достаточно, чтобы вычеркнуть его из категории подозрительных смертей. Он умер по естественным причинам – от пневмонии в сочетании с серповидно-клеточной анемией. Хотя я и считал – о чем и сообщил, – что смерти от пневмонии можно было бы избежать, если бы ему немедленно обеспечили надлежащее лечение, а также если бы он не был обездвижен смирительным ремнем лицом вниз, ну или в каком-то другом положении, которое еще больше затрудняло его дыхание.
