Закрыла глаза, слушая биение его сердца, успокаивающе действующее. Ощущая теплоту сильных рук, которые держали крепко, не хотелось выбираться до конца дней, а мужской запах, который исходил от него, кружил голову, до трепета души. Слегка отстранилась:
— А… моя рука? — Спохватилась, с тревогой гладя ему в глаза.
— Рука на месте. Как и все остальное. Ты вне опасности.
— Слава богу. Я никогда не могла поверить, что скорпионы, в самом деле, способны так больно кусать. То есть я, конечно, слышала всякие рассказы…
— Да. Я видел немало таких укусов, и пустячных, вроде пчелиного, и очень серьезных, таких, что не дай бог. — Он протянул руку и отвел влажные рыжие завитки с моего лба, и этот жест заставил бабочек в животе запорхать. — Но мы с Вовкой доставили тебя в больницу очень быстро, а я сразу место укуса прижег, так что тебе минимально угрожала опасность.
Оглянулась вокруг: белые стены, широкое окно, стеклянный шкафчик в углу с блестящими инструментами. Иглы, вспомнила, иглу, пронзающую мое тело…, и вновь невольно содрогнулась.
— Что такое, — забеспокоился любимый мужчина. — Тебе нехорошо? — Трогает горячей ладонью мой холодный лоб, и так спокойно становиться.
— Нет, нет. — Смущаясь, улыбнулась. — Просто я ужасно боюсь уколов, а тут иголок и шприцев полно.
Он весело хмыкнул.
— Это уже позади. Тебя искололи разными лекарствами, но, главное, ты теперь вне опасности. Я думал, с ума сойду, места себе не находил, пока над тобой врачи колдовали. Ни как не могу потерять тебя, когда только нашел. Ты понимаешь, как стала мне дорога?
Вздохнула и закрыла глаза. По телу пробежала волна эйфории от услышанных слов. Пусть не признание в любви, но уже на него похоже.
— Конечно, понимаю, ты мне говорил, что увольнять не будешь из-за моей ценности, — прошептала с сарказмом, почувствовав слабость, словно не спала много дней. — Меня в сон клонит, но я не хочу больше здесь быть.
— Это из-за стресса, — мягко сказал Мансур. — Тебе нужно немного поспать, а потом мы уедем ко мне домой, и я буду о тебе заботиться.
Отрицательно покачала головой:
— Нет, у меня есть свой дом, и кому позаботиться. Мишель всегда помогает, когда болею.
Он нежно погладил мои волосы, закрыл глаза, вдыхая их запах, прижался губами к виску, поцелуями спускаясь по скуле к подбородку, а потом набросился на мои губы как изголодавшийся хищник. Боже, какой он страстный! Какой мужественный. Я утонула в любви к нему, и теперь вряд ли смогу жить без него, как рыба без воды.
Прервав кружащий голову и доводящий до дрожи тело поцелуй, прошептал на ушко:
— Ты меня покорила, моя Рябина! Признаю поражение перед тобой. Я влюбился в тебя и хочу заботиться. Прошу, не разбей мое сердце. — Опять долгий томный поцелуй, от которого невыносимо захотелось, до покалывания в пальцах, сорвать с нас одежду и показать, как он нужен и дорог.
Прервал нас вошедший в палату врач, а мне так захотелось закричать, чтоб вышел вон.
— Как замечательно, вы уже пришли в себя!
Левин отстранился, хотя все еще держал меня в объятиях, повернулся к двери: там стоял мужчина в белом халате.
— Да, — ответила слишком резко, — я…
— Моя девушка отдыхает, — вмешался Мансур. — Могу я быть вам чем-то полезен?
Мужчина проигнорировала его вопрос, а я заметила, как прищурился Левин.
— Как вы себя чувствуете? — Озарил улыбкой комнату.
— Кажется, неплохо. — Так же улыбнулась в ответ.
— Она очень устала, — вмешался Мансур, не давая врачу подойти ко мне.
— Понятно. — Он посмотрел на руки парня, все еще сжимающие мои плечи, потом на него самого. — Если вы не возражаете…
Он помедлил, но потом отступил. Врач взял мою здоровую руку за запястье.
— Что вы делаете? — Возмутился Левин.
— Щупаю пульс.
— Это ясно. Но зачем? Ее уже осматривали. — Отодвигая в сторону мужчину в белом халате, а у меня из груди так и рвался смешок.
Врач возмутился:
— Я в курсе, Но должен снова осмотреть ее лично.
Слегка кашлянула, привлечь внимания моего ревнивца.
— Мансур, может, ты подождешь в коридоре? То есть я хочу сказать…
— А что за причина? Рябиной тут занимались целых два часа, и я не вижу никакой нужды беспокоить ее снова.
Мужчина поднял в удивлении брови:
— Кого?
— Неважно.
— Насколько я понимаю, вы Левин? Парень этой девушки.
— Да, но поправка — будущий муж! — Кивнул Мансур, а я подавилась непонятно чем, так как все еще испытывала жажду.
— Парень, который начал командовать у нас еще в приемной.
— Ну и что? — С вызовом спросил Мансур.
— Медсестра делала свое дело, уважаемый. Она обязана была задавать вам вопросы.
— И я был бы рад ответить на них, — сказал грозно. — Но не тогда, когда у меня на руках была умирающая девушка.
— Мансур? — спросила тихо. — О чем он говорит? В чем проблема?
