Рассмотренные примеры ошибочной или предвзятой этимологии не единичны, это относится к подавляющему большинству попыток произвести слова русского языка из германских. И не только из германских, не менее устойчивый фантом бродит в головах и трудах исследователей – «заимствования» из тюркских языков. Для примера из Википедии: «…русское слово «деньги» (ед. ч. «деньга») произошло от тюркского «тенге». В свою очередь в тюркские языки пришло, по всей видимости, из Персии.… Ин дии …», то есть из стран, заселённых в те времена ариеязычными народами. А как же «ираноязычность» скифов, которая наверное предполагает слово «деньги» из иранского, но не из тюркского языка, или народы скифского круга жили в пещерах и денег не знали? Тюрки появились на территориях обитания росов, славян, русов много позже того, как деньги стали актуальны. У народов скифского круга деньги имели хождение за тысячелетие до тюрков, начиная от скифских монет в виде нефункциональных наконечников стрел VII в до н.э. до монет сарматского царя Фарзоя I в н.э. Для пущей убедительности можно добавить, что на санскрите деньги – д(х)ана, и там же очень похожие названия денежной единицы – рупия и стрелы – ропа, что проясняет природу хождения монет – стрелок у скифов. Да что деньги, такие же утверждения о «тюркских заимствованиях» имеют место в отношении без сомнения скифских (киммерийских, сарматских, арийских) названий, таких, например, как сагдак (узкий мешок для стрел, используемый дополнительно к колчану). Это при том, что тюрки не менее чем наполовину – потомки народов скифского круга, и именно от них получили названия предметов кочевого быта. Конечно в общем массиве, используемых тюрками названий, были монгольские, но доля их несоизмеримо меньше ввиду более низкого, по сравнению с народами скифского круга, уровня развития.
При изысканиях по поводу «заимствований» в русский язык напрашивается предположение, что данная проблема и ей подобные возникают не из-за отсутствия знания предмета, а потому, что у многих профессиональных исследователей развит менталитет шамана. Шаманы (жрецы) на ранних этапах зарождения социума, для придания священнодействиям ореол загадочности, сверхъестественности и, как следствие, сакральности, произносили заклинания на искажённом, непонятном для сородичей и соплеменников языке или, попросту говоря, в своей профессиональной деятельности использовали тарабарщину. В первую очередь это нужно было для придания особого сакрального статуса самому шаману, ставящего его выше других непосвящённых в «таинства» сожителей, что в конечном итоге служило делу удовлетворения физиологических потребностей посвящённого. Вслед за шаманами, нуждающиеся придать своей профессиональной деятельности видимость исключительности, недосягаемости для посторонних, стали заменять обыденные, общедоступные слова, незнакомыми другим, аналогами. Чтбы избежать обвинений в использовании тарабарщины стали прибегать к заимствованиям из неродных языков. Причём практика тарабарщины использовалась и используется не только для повышения социального статуса, но зачастую в стремлении скрыть профессиональную несостоятельность. В результате многие исследователи в непонятных, на их взгляд, словах в первую очеред видят заимствования – это проще, трудно оспорить и при этом сохраняется эффект «профессионального таинства». Эти рассуждения не имеют отношения к случаям, когда «заимствования» призваны ненавязчиво создать видимость культурной неполноценности народа их («заимствования») использующего. Логика здесь простая – несведущий обыватель видит за использованием чужих слов пользование чужими достижениями, откуда проистекает неполноценность .
Поздние скифы
