Я предпочитала думать так, как рассказывала о нём сама. Врать об отце, врать о том, почему опоздала в школу, почему прогуляла уроки, почему не выучила новую гамму, почему не пришла на вокал, было легко. Иногда я выдавала ложь за правду, даже не понимая, что делаю это. Лгала Руслану о том, что я такая опытная, что всё знаю и умею, хотя делала это впервые. Врала, пока не пришлось рассказать, что я всё выдумала о своём большом опыте, тогда он бросил меня. Сказал, что не связывается с девственницами, что это слишком большая ответственность, что мы неплохо развлекались, но на этом всё.
Я не находила себе места, переживала расставание и решила больше никогда никому не врать; но потом случайно встретила Максима, одноклассника моей сестры, мы напились и… совершили ошибку.
Теперь я не очень люблю спиртное, мне приходится врать сестре и избегать Макса. Хотя в его кофейне самый вкусный кофе.
Но самое главное – я вру человеку, который говорил мне, что надо быть честной перед самой собой. Не врать себе – это то, чему я никак не могу научиться, потому что принять ложь всегда легче, чем правду.
Даже когда он пишет мне в директ: «Привет, Вита».
Я злюсь на себя за то, что вынуждена лгать ему, злюсь на то, что это он и ему сказать правду сложнее, злюсь на то, что совсем запуталась в своей лжи, но сказать правду всё равно не могу.
Я хочу написать: «Привет, я не Вита. Я Вика».
Я хочу написать: «Привет, это я. Очень скучаю по тебе».
Я хочу написать: «Привет, прости меня. Мне плохо без тебя».
Но пишу всего лишь: «Привет».
У меня было предчувствие, что он напишет. Многие чувствуют приближение грозы или того, что должно изменить их жизнь. Я чувствовала его, словно настроенная на волну, как приёмник, который ловит всего лишь один канал. Интересно, что бы сказал об этом Томсон. Он постоянно выдавал какие-то законы и термины, это было весело.
Палец неожиданно быстро нажал на символ отправки сообщения, я даже не успела подумать: если скажу, что пою, могу отчасти выдать себя.
В ответ – молчание, и я решила дополнить.
Я сглатываю тот самый ком шерсти, что опять образовался в горле.
Он сочинил песню… Я хотела её услышать.
Так что, выглядывая из кулис в ожидании своего выхода на концерте, я наблюдала, как восхищённо смотрят на него девочки из зала. Полина болтала рядом, рассказывала о Никите – самом классном парне на потоке, с которым даже старшекурсницы не против замутить. Но я слышала только слова песни и ничего больше.
Если бы мне пришлось выйти сразу после него, я бы не смогла. Даже Полина заметила мою бледность и странное молчание во время выступления парня. Но мне нечего было сказать.
Когда он закончил петь и поклонился, срывая громкие аплодисменты, я сбежала и спряталась, лишь бы не встретиться с ним случайно. Я опять боялась посмотреть в его глаза, боялась быть той, кто сказал ему нет, боялась, что не смогу равнодушно кивнуть в ответ.
Он слушал, как я пою. Стоял близко у сцены, и мне пришлось постараться не встречаться с ним взглядом, хотя пела только для него, хотя сходила с ума именно от его океанских глаз, повторяя слова Билли Айлиш19.
В конце выступления парень, который подыгрывал мне на клавишах, подошёл и поцеловал в щёку, а мне хотелось накричать на него. Я видела, как Никита психанул, шарахнув кулаком в стену, возле которой стоял, развернулся на пятках и вышел из зала. Первым порывом было догнать, я даже сделала шаг к краю сцены, но меня потянули за кулисы, не дав сказать, что это не то, что он подумал.
А потом был клуб, ром и сумасшедшие танцы в окружении группы и других первокурсников. Я пыталась расслабиться и выбросить из головы мысли о том, что он тоже где-то здесь танцевал, делал фото для социальных сетей и писал под ним, что всё у него зашибись. У него всегда всё зашибись. А у меня почему-то нет, хотя музыка играет заводная, а подружка заставляет двигаться и улыбаться всем вокруг.
Заиграл медляк, и мы с Полиной вернулись к высокому столику, где стояли ребята из нашей группы. В голове шумело от спиртного и громкости битов, тело было влажным, а волосы на висках вились. Я что-то отвечала новой подруге, пытаясь перекричать музыку, когда увидела его, уверенно шедшего в нашу сторону, обходя танцующих. Голубые джинсы, белая футболка поло, серьёзный взгляд и полуулыбка на губах делали его привлекательным для девушек. Как бы это банально ни звучало, но выглядел он сексуально. Даже Полина не могла отвести от него глаз, продолжая говорить что-то несвязное.