Он повернулся ко мне и внимательно посмотрел.
– Вик, надо это всё прекращать.
– Но ты же сам говорил: посмотрим, что и как. Надо их проучить. Мы команда, – я развела руки.
– Всё слишком далеко зашло. Ты бы видела своё лицо, когда Астахов стоял там с букетом…
– Кравцов, ты опять ревнуешь?
Парень усмехнулся и покачал головой. Намекал на мою тупость или что?
– Почему ты не взяла букет? – вдруг спросил он, застав меня врасплох.
– Потому что он тяжёлый. Всё логично.
– Вик, ты не взяла его, потому что испугалась своей реакции, – он опять придвинулся к столу, положил локоть на него и опёрся щекой о кулак, будто ожидая моих невинных отмазок.
– Это вас на хоккее психологи обучали, или ты от природы такой умный?
– От природы, – ухмыльнулся он, понимая, что прав.
К столу подошла официантка, и наш интересный разговор прервался на некоторое время, пока она ставила на стол напитки и сладкое. Этого времени мне хватило, чтобы вспомнить свою реакцию. Да, мне точно было тогда очень приятно, я сама удивилась и испугалась того, что почувствовала. Мне определённо нравился Никита. Его серьёзный взгляд, задумчивость и таинственность, его широкая улыбка, когда вдруг (а это случалось очень редко) он улыбался.
Иногда вечерами я зависала на воспоминаниях о дне в школе, вспоминала взгляды парня и пыталась их расшифровать, а иногда даже считала, сколько раз он посмотрел в мою сторону. Это становилось навязчивым и… И я не знала, что делать. Совсем не была готова к тому, что могу влюбиться во врага.
– Хорошо, ты прав. Он мне нравится.
Он безрадостно выдохнул, опять откинувшись на спинку кресла и сложив руки в замок на краю стола.
– Вик, прекращай это, – он сказал это так обречённо, что тоска царапнула где-то внутри. – Ты же и так всё знаешь. Погибла Маша, он замешан, и он…
– Что? Маньяк-педофил? Он расчленяет свои жертвы и потом куски продаёт на «Авито»?
Андрей улыбнулся только уголком губ.
– Я не хочу тебя пугать, но Никита был первым, кто появился на месте трагедии.
– Он?
У меня задрожали руки, сердце застучало чаще.
– Да.
– Что он там делал? Не хочешь же ты сказать…
Андрей убрал руки, потёр переносицу и пристально посмотрел на меня.
– Я не знаю. Точнее, никто точно не знает. У Астахова в телефоне последний звонок был от Маши, и он первым появился рядом с телом.
– Поэтому считают, что он причастен к её смерти? – предположила я.
Мы замолчали. Есть перехотелось, и я отодвинула от себя морковный торт, который до этого попробовала. Кажется, меня накрывала паническая атака, я пыталась дышать глубже, чтобы меня не вывернуло прямо на стол. Запахи корицы и кофе раздражали, хотелось выйти на свежий воздух и подставить лицо под эту противную морось за окном.
– Это ничего не доказывает на самом деле, Вик. Вик, подожди!
Я вскочила и направилась в туалет.
Он появился на месте преступления первым. Он мог быть с Машей? Или просто прибежал раньше всех?
Мог ли он её столкнуть? У него же не было причин?
Брызнув водой в лицо, я посмотрела на себя в зеркало, вспоминая не такие уж невинные глаза Астахова, эту его постоянно напряжённую позу, задумчивость и молчаливость. Руки продолжали подрагивать, когда я вытирала их бумажным полотенцем.
– Что за ерунда, – сказала я своему отражению и вышла в зал, возвращаясь к Кравцову.
Он сидел, задумчиво разглядывая дорожки дождя на окне или прохожих, изредка проплывающих за стеклом. В кафе хлопнула дверь, зазвенел колокольчик, я вздрогнула и поспешила занять своё место напротив Андрея.
– Тебе лучше?
– Нет.
– Вик, только без паники, – он протянул руку через стол и взял мою холодную ладонь. – Ничего не доказано. Астахов проходил свидетелем, потому что Маша ему позвонила, но, по его словам, девушка просто сказала, что благодарна ему за всё, но она устала. Говорят, когда его спросили, от чего она могла устать, он ответил, что у неё были проблемы с родителями. Дальше родители подтвердили, и в общем… Следствие пошло другим путём.
Я с надеждой смотрела на Андрея.
– Вик, это всё может быть опасно.
– Но как же… Но ведь я…
– Надо выходить из игры. И держаться от них подальше.
Думала ли я об этом раньше? Конечно, думала, я всё время думала о том, что могло произойти, но, как назло, никто ничего не хотел рассказывать и вспоминать. Машу вообще мало кто вспоминал в разговорах. Все старались держаться на расстоянии от этой темы.
– Да.
Я стёрла свободной рукой слёзы со щёк.
– А кто тебе рассказал всё? – вдруг спохватилась я.
– Денис, парень из нашей футбольной команды. Он долго мялся, но потом ляпнул что-то, и пришлось рассказывать всё, что знает. Но, опять же, это только со слов кого-то. Точно никто ничего не знает.
Поняв, что я немного начала приходить в себя, Андрей позвал официантку и попросил принести простой воды.
– А как же Осенний бал? – вдруг вспомнила я. – Он в конце триместра, перед каникулами.
– Ты хочешь пойти? – нахмурился он.
– Наверное, хочу.
Кравцов помотал головой. Конечно, он не понимал меня. Я, может, и сама себя не понимала, но лишаться всего из-за этих уродов не собиралась.
– Тогда пойдём вместе. Никуда от меня не отходи и держись подальше от парней.