Но я не очень любила, когда меня отвлекали от вкусной пиццы и переживаний за героев, я просто обожала «Четыре сыра» и ненавидела, когда кто-то звонил в это время. Но телефон вибрировал несколько раз подряд, а когда я не взяла трубку, посыпались сообщения.
– Не-а, – сестра вырвала у меня из рук телефон, напоминая о правиле, которое мы придумали сами: никаких телефонов во время просмотра. – Телефон долой.
– Ну пожалуйста, – попросила я. – Я только отвечу и всё.
– Нет. Лучше скажи, что происходит?
– О чём ты? – насторожилась я.
– Давай завтра увидимся, – прочитала Настя последнее сообщение.
Я надулась, потому что меня ужасно бесило, когда кто-то читал мои сообщения. Отвернувшись к телевизору, я притянула к себе колени и стала смотреть на экран.
– Не молчи, Вик. Что происходит? Почему мальчики дарят тебе медведей и цветы?
– Просто хотят встречаться, а я нет, – решила ответить я, надевая привычную лживую маску, которая всегда спасала в таких разговорах. Всё равно сестра не поверит в правду.
– Или тебе нравится Андрей?
– Это допрос? – ответила я вопросом на вопрос.
– Нет, это просто разговор. Я переживаю за тебя. Не много ли мальчиков вокруг?
– Насть, скоро это пройдёт. Просто я новенькая, и всем интересно, кто я такая. Вот увидишь, после Нового года все переключатся.
– Главное, чтобы ты переключилась на уроки. Мама…
– Ну хватит! – не вытерпела я. – Я знаю, что сказала бы мама!
Вскочив, я прошла в кухню, где включила чайник, но возвращаться не собиралась. Вот так всегда происходило: только ты настроилась на нормальное общение, тебе пытаются залезть поглубже в душу и надавать кучу ненужных советов, которые тебе до фонаря.
Я и так знала, что всё время твердила мама: надо думать об учёбе, о хорошей работе и пытаться быть независимой.
«Сделай это для меня, – говорила она. – Это моё последнее желание».
Несправедливо просить от меня всего этого, несправедливо… И уж тем более несправедливо напоминать об этом каждый раз.
Сложив руки на груди, опираясь на стол пятой точкой, я думала о том, что раскопал Кравцов. О чём он мог узнать, что хотел рассказать лично?
– Ты мне дашь завтра рублей пятьсот? – обратилась я к Насте, встречаясь с ней взглядом, когда обернулась.
– Андрей не заплатит за тебя?
– Может, и заплатит, – ответила я. – Просто хочу выглядеть достойно, если что.
– Хорошо, – согласилась она.
И больше, кроме сонного «спокойной ночи», мы друг другу ничего и не сказали. Но до этого она вернула телефон, и мы с Кравцовым договорились встретиться в центре города днём.
Октябрь в этом году поражал дождями, которые, кажется, не заканчивались ни на минуту, лишь капли меняли размер. Иногда они хлестали крупными горошинами, а иногда мазали лицо влагой. Туманы, изморось, прилипшие на капоты машин влажные кленовые листья – всё это создавало атмосферу, в которой любимым занятием было сидеть в уютном кафе, пить ванильный раф и смотреть на тех, кто мокнет, спеша по своим делам за окном.
Андрей уже сидел на месте и махал мне рукой через стекло. Я улыбнулась и запрыгнула в тепло кофейни на одной из главных улиц города.
– Привет, – бодро сказал он, когда я подошла.
Он был одет в непривычную повседневную одежду – джинсы и свитер, который облегал его крепкую фигуру и широкие плечи.
– Привет-привет, – ответила я, наблюдая, как две симпатичные девушки надули губки, увидев, что Кравцов теперь не один.
Повесив на вешалку зонт и осеннюю парку, я села напротив него в мягкое кресло и схватилась за меню.
– Выбирай, что будешь.
– Ореховый раф и…
– И… что ты любишь на десерт? – улыбнулся Андрей.
Кажется, он пытался меня отвлечь или развеселить, но только пугал своими заигрываниями. Я понимала, что пришла сюда не десертики лопать, а узнать о чём-то серьёзном.
– Не знаю, когда как. Пусть сегодня будет морковный торт.
– Можешь выбрать всё, что хочешь, я заплачу.
– Спасибо. Если что, я могу и сама за себя заплатить, – отрезала я.
– Ты это серьёзно? Это какая-то феминистская фигня? – Он нахмурился, почёсывая шрам на щеке.
– Нет. Это возможность не быть обязанной.
– Ты и так ничем не обязана, это я позвал тебя сюда в такую рань.
– Да уж. Заставил тащиться под дождём. Что-то серьёзное узнал?
Андрей откинулся на спинку кресла, посмотрел в окно и опять потёр свой шрамик. Кравцова что-то тревожило, и он действительно не просто так решил позвать меня.
В последнее время мы не так часто с ним болтали в «аквариуме», да и вообще. Андрей не мог жить без командной игры и записался на футбол, а ещё в дни, когда его мачеха вела литературный кружок, ходил туда. Я считала это полной чепухой, говорила, что можно просто читать книги, но Кравцов уговорил, и мы стали ходить вместе. Всё равно иногда после уроков просто дожидаться Настю было скучно, так что слушать про то, почему Толстой описал именно дуб, а Чехов – один из тех писателей, которых британцы почитают, как Шекспира, было не так уж плохо. Только вот поболтать там не удавалось, хотя я надеялась именно на это. Но его мачеха просто бесилась, если кто-то открывал рот без разрешения.
– Ты меня пугаешь, – сказала я, так и не дождавшись ответа.