Хакер же, после того как пропадёт освещение, должен был ползком пробраться к противоположной стороне лагеря, чтобы не попасть под перекрёстный огонь, и, пока противник отвлечется на атаку с нашей стороны, он должен по-тихому сделать в заборе из колючей проволоки дыру с помощью кусачек и пробраться внутрь.
Безумный и очень авантюрный план, но другого у нас не было, поэтому все согласились в нём участвовать.
Кряк сделал своё дело и лагерь погрузился в полнейшую тьму. Я включил прибор ночного видения, который всё окрасил в зеленые цвета различных оттенков, и побежал вперед, к заранее намеченной позиции.
Противник на отключения электричества отреагировал очень быстро. За забором началась суета. Перекрикиваясь, солдаты забегали по территории лагеря, освещая забор мощными фонарями, проверяя его целостность.
В то же мгновение в игру включился наш неразговорчивый снайпер, успев произвести два смертоносных выстрела, прежде чем враги осознали, что это не простое отключение электричества, а нападение на лагерь, а включённые фонари в их руках делают из них мишень, которую великолепно видно в темноте. Враги тут же выключили свои фонари и, громко перекрикиваясь, приготовились к отражению атаки. Некоторые из них залегли на землю и попрятались за укрытия, открыли беспорядочный огонь, пока ещё даже не понимая, с какой стороны их атакуют, другая группа солдат побежала к броневикам.
Этого мы не могли допустить, если хотя бы двое из них окажутся внутри бронированных машин, которые нам нечем поразить, то с помощью установленных на крыше мощных пулеметов они безнаказанно расстреляют нас, поэтому мы вместе с Диким и Пилюлей начали стрельбу, отсекая врагов от бронированных машин.
Потеряв пару человек убитыми, они сразу сменили тактику. Теперь они не бежали по открытому пространству, а разделились и, использовав любые укрытия, перемещались короткими перебежками, при этом открыв ответный огонь в нашу сторону.
Мне, как и моим товарищам, пришлось очень несладко. Засвеченную позицию пришлось спешно покидать ползком, под настоящим шквалом пуль, которые свистели над головой и впивались в землю рядом. В такие моменты об ответной стрельбе не могло быть и речи.
К счастью, у нас был Владислав Андреевич, который, затаившись где-то сбоку, без устали стрелял, периодически разрывая автоматную трескотню громкими сухими выстрелами из своей винтовки. Если бы не его поддержка, то мы не смогли бы сдержать отряд, пробирающийся к броневикам.
Но, на наше счастье, он у нас был и, несмотря на все свои странности, стрелял отменно. Сменив засвеченную позицию, которую неприятель яростно обстреливал, я обнаружил два неподвижных тела на земле неподалеку от броневиков, которых там не было, это и был результат работы снайпера.
Прицелившись в одного из солдат, который начал бежать к машинам, я выпустил в него короткую очередь и сразу пополз в сторону, не дожидаясь, пока по месту, откуда я стрелял, начнут в ответ посылать в большом количестве смертоносный свинец.
Играя подобным образом со смертью, я потерял счёт времени и получил пару легких ранений: пули по касательной чиркнули по щеке и руке, обжигая и сдирая кожу. Ранения были пустяковые, только кровь заливала лицо и приходилось её часто вытирать рукой.
Ответный огонь неприятеля ослабевал с каждой минутой, а на земле появлялись новые тела убитых врагов. Самое главное – к бронированным машинам они так и не смогли прорваться, и теперь, засев в укрытиях, огрызались, отстреливаясь в ответ на наш огонь.
Пока интенсивность огня спала, я быстро распаковал свою аптечку и протёр лицо спиртовой салфеткой, заклеил ссадину от пули пластырем. Рукой даже не стал заниматься, пока на это нет времени, и она не отвлекает так, как кровь, стекающая по лицу.
Ещё я смог посмотреть на время и понять, что с момента начала атаки прошло всего 5 минут, которые под плотным огнем противника казались долгими часами. Значит, пока всё нормально и время у нас есть.
Дикий предупреждал, что на всё у нас максимум полчаса, в которые нам нужно уложиться, иначе мы рискуем нарваться на подкрепление, которое непременно отправят, заметив, что связь с лагерем пропала, или услышав звуки перестрелки. Неизвестно, что из этого произойдет раньше, но что-то точно произойдёт, и к лагерю вышлют вооружённый отряд, встречаться с которым в наши планы не входило.
По мере того, как Владислав Андреевич выкашивал противников, я все больше наглел, начиная стрелять не для острастки, а уже прицельно, и реже менял позиции. Враг, осознав, что до бронированных машин не добраться, а воевать, не видя ничего в темноте, с теми, у кого есть приборы ночного видения, опасно для жизни, затаился, спрятавшись на территории лагеря. Не видя противника, мы всё равно были вынуждены периодически стрелять в его сторону, чтобы не расслаблялся и не обнаружил Кряка, который должен был проникнуть на территорию лагеря с другой стороны.