По замыслу Дикого, из лагеря мы должны были разбрестись врассыпную, во все четыре стороны света, озадачив тем самым противника и сбив его с толку, но конечная точка сбора была у всех в одном месте, и некоторым придётся сделать большой крюк, чтобы попасть на неё.
Я был в числе тех «счастливчиков», которым предстояло пройти немало километров, сначала удаляясь от конечной точки маршрута, а потом по большой дуге вернуться на место встречи.
Нервно поглядывая на часы, командир провел быстрый инструктаж. Люди в полосатых робах стояли и слушали его с сосредоточенными серьезными лицами, сжимая в руках трофейное оружие убитых охранников лагеря. Их не смутило, что такое оружие имело повышенный износ, а патроны, изъятые у врага, могли быть с сюрпризом. Это мы, имея своё оружие, могли себе позволить отказаться от трофеев, а у них не было выбора. Я бы на месте любого из них тоже предпочел иметь хотя бы такое оружие, чем быть вовсе безоружным и лишить себя шанса на спасение, если столкнусь с кем-нибудь враждебно настроенным и вооружённым. А судя по тому, что я успел увидеть в новом мире, в реальной жизни все люди стали именно такими: вооружёнными и враждебно настроенными к любому чужаку не из их общины, банды или военного отряда.
Дикий распределил людей таким образом, что в его отряде оказалась Пилюля, которую он, видимо, побоялся отпускать от себя, а все остальные партизаны стали командирами мини-взводов из двух бывших пленников.
Такими образом, я тоже возглавил тройку, в которой были два спасённых пленника: угрюмого вида небольшой мужичок неопределенного возраста, чем-то похожий на гнома с большими ладонями, и длинный, как пожарная каланча, слегка сутулый парень, которому на вид было чуть больше 20 лет.
Я сразу обратил внимание, что молодой, как я про себя прозвал парня, не умеет обращаться с оружием, в отличие от коренастого гнома, который сразу правильно повесил трофейный автомат и явно умел им пользоваться.
«Ну, что же, выбирать не приходится, будем работать с тем, что имеем» – мысленно подумал я, рассматривая своих подопечных, а в слух спросил:
– Вы набрали провизию и воду в дорогу?
– Да. – вразнобой ответили оба.
Я одобрительно кивнул и на этом наше знакомство закончилось. Дикий дал команду выдвигаться.
Бронированные автомобили, сделав пару оборотов стартером, ожили, басовито урча двигателями, и практически сразу тронулись с места, легко снося сетчатые ворота запретной зоны и с громким металлическим лязгом и искрами вырываясь наружу, на свободу, оставляя за собой облако пыли. Люди сразу же последовали за ними, покидая лагерь, шагая по оторванным створкам ворот на свободу.
Даже в темноте, с отключённым прибором ночного видения, я заметил, как мои подопечные, перешагнув сорванные воротины, на секунду замерли и на их лицах заиграли улыбки. Они наконец оказались на свободе, о которой, наверное, мечтали много дней подряд, но до конца не верили, что обретут её.
Мне были понятны их чувства, но время поджимало, свободу мало было получить, её ещё нужно было сберечь вместе с жизнью, поэтому, повернувшись к ним, я произнёс:
– Позже в безопасном месте будете радоваться своему спасению, сейчас нам нужно уносить ноги, причем в ускоренном темпе!
Подобным образом думали все, поэтому вслед за поднимающими пыль броневиками в разные стороны хлынули разбитые на тройки люди.
Я вёл свой отряд, стараясь придерживаться быстрого темпа. Очень не хватало Кряка с его ноутбуком, который мог загодя обнаружить вражеский дрон. Теперь приходилось полагаться только на свои зрение и слух.
За 15 минут мы успели немного отойти от лагеря. Внезапно ночную тишину разорвали выстрелы, которые звучали где-то левее от нас, в той стороне, куда направилась одна из троек.
Я в нерешительности замер, лихорадочно размышляя, что мне делать: немного изменить маршрут и обойти на большом расстоянии место, где происходила интенсивная стрельба, либо, наоборот, отправиться туда и попробовать помочь, напав на врага со спины.
Вся моя сущность была за второй вариант, но приказ Дикого был однозначен – если одна из троек столкнулась с врагом, другие ни при каком раскладе не должны были вмешиваться.
Посмотрев на то, как высокий паренёк испуганно вжал голову, повернув её в направлении, откуда звучали выстрелы, я тяжело вздохнул. Пожалуй, Дикий прав, с таким войском лучше не лезть, особенно если там стандартный отряд из 10 штурмовиков, наподобие того, который мы перестреляли из засады в лесу, у реки. Только тот отряд был немного потрёпан дикими и имел не полный состав, а мы занимали выгодные позиции, имели снайпера в тылу и сами неплохо стреляли. А сейчас нас всего трое, а пользоваться оружием умеют только двое, поэтому вступать в перестрелку сродни самоубийству.
Тяжело вздохнув, я мысленно пожелал удачи тем, кто нарвался на противника, и быстро побрел вперед, немного подкорректировав маршрут, чтобы обойти то место, откуда была слышна стрельба.