Внезапно тишину внутри лагеря нарушили звуки беспорядочной стрельбы и громкие крики. Не трудно было понять, что произошло, поэтому мне даже не потребовалось команды Дикого для того, чтобы вскочить на ноги и побежать к забору, к нашему хакеру на помощь.
Пока я бежал, то увидел, что внутри лагеря появились новые действующие лица, которые были практически все безоружные, но яростно и самоотверженно сражались, бросаясь в самоубийственные атаки на охранников. Только благодаря прибору ночного видения я смог рассмотреть в ночи их полосатые тюремные робы и понять, что Кряк добрался до пленников и выпустил их из барака. Если бы мы, как охранники, ничего не видели в темноте, то, наверное, перестреляли бы в горячке боя тех, кого должны были спасти, но, на их счастье, мы разжились трофеями, и теперь, добежав до забора, вступили в сражение, отстреливая охранников, которые пытались убить бегающих по всей территории лагеря заключённых.
Оказавшись между двух огней, враги продержались совсем недолго и были перебиты. Но праздновать триумф было рано. Среди тех, кого мы должны были спасти, были большие потери в виде убитых и немало раненых, к которым сразу кинулась Пилюля, быстро осматривая их и решая нелегкую дилемму, кому оказать помощь в первую очередь, кому во вторую, а кого и вовсе оставить умирать, потому что, как ни старайся, их уже не спасти.
Пока Пилюля занималась ранеными пленниками, все остальные принялись обыскивать территорию лагеря, добивая раненых врагов и контролируя, чтобы не осталось уцелевших, которые потом могут внезапно выстрелить в спину.
Мероприятие было не из приятных, но, к моей радости, активно участвовать в нем мне не пришлось. Люди в полосатых робах с горящими от желания мести глазами сделали всё сами. Они с остервенением забивали тех, кому не посчастливилось умереть сразу, до смерти всеми подручными средствами, иногда делая это ногами, нанося страшные удары по скулящим от боли и ужаса бывшим охранникам.
Через 5 минут всё было окончено, все враги мертвы и лагерь был полностью под нашим контролем. Победа далась относительно легкой ценой для нас, у всех, кроме снайпера, были легкие ранения, не представляющие угрозы для жизни. Бывшим пленникам повезло гораздо меньше, среди них было много убитых и раненых.
Я бесцельно бродил по территории лагеря, рассматривая через прибор ночного видения зеленого цвета тела убитых, которые усыпали всю территорию лагеря, и ужасался. Моим глазам открывалось настоящее побоище, тела лежали в беспорядке, как правило, в неестественно скрюченных позах, в лужах черной крови. Дополнял эту ужасную картину неприятный запах испражнений, который смешался с металлическим запахом свежей крови. От такого амбре и ввиду усыпавших землю тел меня начало мутить, я поспешил к воротам, где стояли броневики и почти не было трупов, чтобы немного отойти, подышав прохладным свежим ночным воздухом.
Дикий, помогавший Пилюле с ранеными, увидев меня, понимающе хмыкнул и ничего не сказал, за что я ему был благодарен, потому что смотреть на раненых было ещё хуже, чем на трупы. Те хотя бы лежат молча, в лужах черной крови, а раненые орут и стонут, скрючившись от боли и зажимая свои раны руками.
Пока я приходил в себя, борясь с тошнотой, те, кто был на ногах, разобрались с ранеными, и теперь виновато смотрели на тех, кого уже не спасти.
Освобожденные пленники пребывали в радостном возбуждении от полученной свободы и расправы над своими надзирателями. Уровень адреналина в их крови зашкаливал, не позволяя просто стоять на месте. Из-за этого они постоянно ходили и быстро говорили, громко выплёвывая слова, словно стреляя из пулемёта.
Люди благодарили нас за спасение и спрашивали, что мы намерены делать дальше. Я переводил все стрелки на Дикого, отвечая, что он командир и все вопросы к нему, не кривя при этом душой, поскольку не знал, что мы будем делать дальше.
Дикий, нервно поглядывая на часы, обвел взглядом окруживших его спасённых людей, половина из которых были ранены и перебинтованы, тяжело вздохнул и угрюмо произнёс:
– Дайте мне, пожалуйста, пару минут на размышления! Я, честно, планировал, что всё будет по-другому! Меньше охраны, меньше убитых и раненых!
Слова Дикого согнали радостные улыбки с лиц людей в полосатых робах. В ответ они заверили его, что, несмотря на всё, благодарны ему за спасение и, будь у них выбор, без раздумий бы согласились на такую цену за свободу.
После этого Дикого оставили в покое, чтобы он мог продумать план дальнейших действий. Пока командир думал, спасённые из плена люди окружили нас и засыпали вопросами о том, кто мы, откуда, что происходит на свободе.
Отвечал на все вопросы Кряк, ведь я сам не знал ответы на некоторые из них, Владислав Андреевич не отличался общительностью, а Пилюля всё ещё бегала от раненого к раненому, поправляя им повязки, раздавая таблетки и делая уколы прямо через одежду, в бедро или плечо.