Мела ехидно улыбнулась и бросила презрительный взгляд на Мира. В этот момент он в очередной раз убедился, что перед ним, скорее всего, враг, искусственно созданный кем-то враг. Может, выращенный в некой лаборатории, заколдованный, завербованный могущественной рептилоидной расой, – чёрт его разберёт, кем ещё созданный враг. В то же время он допустил мысль, что это не так, что это просто человек, как будто живущий в другом мире, и вследствие этого у них кардинально расходятся взгляды на базовые ценности, в том числе понятия добра и зла.
– Что ты так на меня посмотрел? Ненавидишь? Только за то, что я другая? Свободная в своих мыслях? Свободная в своей жизни? Этого вам никак не понять – с вашими-то устоями динозавров, от которых нас, свободных людей, уже давно тошнит! Понимаешь, почему мы вас так не любим и не хотим с вами ничего общего иметь? Ну, стреляй в меня, стреляй, убей свободного человека, а не раба, как ты! – неожиданно осмелев, завелась Мела.
Мир направил винтовку на пленницу, сняв с предохранителя. Глядя прямо ей в глаза, он вспомнил фразу одного великого человека: «Красота спасёт мир». Мела была красива даже в своей ненависти и злобе. Красива снаружи, – как говорится, с фасада, – а вот была ли внутри хоть капелька этой красоты, о которой говорил тот великий человек, имея в виду настоящую, цельную красоту, а не красивую «штукатурку»? Мир совсем не собирался стрелять в эту красивую «штукатурку» и поднял оружие лишь по собственной её просьбе. Скажи она ещё раз: «Стреляй в меня!» – и он бы выстрелил, как бы ему этого и не хотелось делать.
– И что, даже не трахнешь напоследок, так и застрелишь? – Мела вдруг резко изменилась в лице, на нём заиграла притворная улыбка. Было заметно, как тряслись её губы, настолько она испугалась за свою жизнь.
– Пожалуй, застрелю, а трахают тебя потом пускай мыши, вон их сколько тут! – рассерженно ответил Мир. Эта чертовка разбудила в глубине его души демона. Возможно, его собственного демона, о существовании которого он ещё и не знал. Перед глазами промелькнула картинка того подпола, в котором он оказался после выстрела танка, где лежали замученные и невинно убиенные киборгами люди, и ему самому стало мерзко от собственных слов.
– Ну всё, дорогой, успокойся! Извини меня, пожалуйста, что разозлила. Мирись, мирись и больше не дерись! Мир, дружба, жвачка!
– Заткнись! Я тебе не дорогой! Ты пленная, которую я застрелю при одном из трёх условий: если ты меня сама об этом попросишь, если попытаешься сбежать или, того хуже, если будешь мне угрожать, запомни это!
– Как скажешь, начальник, слушаюсь и повинуюсь!
Вдали послышались залпы: заработала артиллерия. И вновь наступила тишина. Глядя из-за шторы в окно, Мир пытался сориентироваться, куда надо держать путь. В животе урчало, желудок требовал еды, а здравый смысл подсказывал, что надо оказаться на той стороне посёлка, пока не стемнело. Мир достал воды, отпил и передал бутылку пленнице:
– Допивай всё, осталась ещё одна. Встаём и идём дальше, и главное, молча, молча!
– Господин начальник, разрешите пи-пи сделать, очень хочется!
Мир кивнул. Потом они вышли на дорогу и побрели по безмолвным улицам посёлка. Мир шёл впереди, пленница хвостиком плелась позади. Мир то и дело осматривался, прислушивался, не оставлял без внимания небо, скользил взглядом по разрушенным домам и хозяйствам. Было видно, что люди покидали свои дома в спешке, бросив всё своё добро. Посёлок растянулся на довольно приличное расстояние. Когда путники добрались до другого его края, внимание Мира привлёк более-менее сохранившийся дом. Уже во дворе его он приметил пристройку, что-то наподобие гостевого домика. Вот туда-то они, осторожно глядя под ноги, и зашли. В домике Мир сразу обнаружил глухую кладовку, практически пустую, а в ней полки с немногочисленным на них барахлом. И что самое главное, внутри не было мышей.
– Заходи сюда! – приказал Мир. И как только Мела зашла в кладовку, он закрыл за ней дверь на хиленькую щеколду.
– Эй, ты чего? Здесь же темно!
– Потерпишь! Посидишь пока здесь! И без шума чтоб! – наказал Мир и, подтащив к двери диван, подпёр им дополнительно дверь кладовки. Взгляд его упал на кресло, он подтащил и его – для надёжности. Затем снял с себя рюкзак и бросил на диван.
– Ты что там, меня забаррикадировал, мой драгоценный?
– Заткнись! И жди, я осмотрюсь пока!