– Нет. Живей одеваемся! – приказал Мир, бросив оставшуюся одежду и обувь Меле под ноги.
– Как скажете, гражданин начальник! Ай, опять эти мыши! – снова взвизгнула та.
– Застрелю к чертям, не ори! Одевайся уже!
Мела наконец-то оделась, при этом даже ни разу не закричав. Лишь время от времени она тихонько ругалась на серогорбых хозяев этих жилищ.
– Руки вперёд вытяни! – скомандовал Мир.
– Опять? Куда я денусь, дорогой?
Одного взгляда Мира хватило, чтобы она прекратила спорить. Вытянутые руки Мир вновь затянул стяжкой. Затем достал из рюкзака бутылку с водой, отпил свою норму; то же сделала и Мела.
– Фу, чем это так от бутылки воняет? – недовольно фыркнула она.
– Мышами, чем ещё! Пописали нам в рюкзак твои любимые мышки!
– Какая мерзость! – Мела чуть не уронила бутылку.
– Теперь рядом со входом присядь – и никуда! Я пока спальник соберу, – приказал Мир, забирая вонючую бутылку.
Скрутив спальник, он засунул его в чехол и соединил с рюкзаком. Выбравшись из блиндажа, жестом указал Меле молча следовать за ним. Где-то вдали шумели артиллерийские залпы. Присмотревшись к небу, Мир пошёл по окопам, то поглядывая под ноги, то снова поднимая глаза и прислушиваясь к любым шумам. Мела шла за ним. Протяжённость окопов благодаря их извилистой линии оказалась довольно большой. Проходя мимо некоторых блиндажей и заглядывая внутрь, он разжился ещё одной бутылкой воды и тремя жестянками с кашей, оставленными бывшими жильцами. В небе показалась жужжа. Удачно оказавшись в этот момент недалеко от одного из блиндажей, путники спрятались там.
– Опять эти твари! – взвизгнула Мела, увидев серогорбых. Внутри блиндажа было много мусора, в основном от армейских пайков. Среди пустых упаковок и прочей тары попадались и остатки пищи, что так и привлекало мышей.
– Хорош уже визжать! Привыкай к ним, мы в мышином царстве! И никуда от них теперь не денешься! Они тут хозяева!
– Хорошо тебе! А я вот боюсь их с самого детства! У тебя нет, что ли, никаких страхов?
– Конечно, есть! Баб визжащих всегда боялся, так боялся, что застрелить их охота, чтоб не бояться!
– Вот заладил: застрелю да застрелю! Злой какой дядька! Это мой страх, с которым я ничего поделать не могу!
– Хорошо, тогда давай тебе в рот кляп засунем! Раз боишься! Ты своим визгом можешь нас выдать! И тогда мне придётся из твоей винтовки, из которой, как ты говоришь, никогда не стреляла, стрелять, и вероятнее всего, по тебе в первую очередь! Так что́, кляп суём?
– Я всё поняла! Я не буду больше кричать, кляпа не надо! Я поборю свой страх!
– Точно кляпа не надо? Последний раз предупреждаю насчёт крика!
– Я всё поняла, гражданин начальник!
Жужжа пролетела мимо, скрывшись вдали. Мир прислушался и, высунувшись из блиндажа, осмотрелся по сторонам. Жестом строго напомнив о молчании, он велел следовать за ним. Вскоре окопы закончились. Лес в этом месте был более густым, в нём была проложена тропинка, по ней-то и решил следовать Мир со своей спутницей. Впереди сквозь листву деревьев проглянули мрачные чёрные остовы обгоревшей разбитой бронетехники. Сразу после могильника боевых машин открылись большое пространство и низина, в которой находился убитый войной населённый пункт.
– За мной, под машину! – скомандовал Мир, забираясь под большую сгоревшую бронемашину, откуда хорошо просматривался посёлок. Мир прижался глазом к прицелу снайперской винтовки. Достав из рюкзака бинокль, посмотрел и в него: видимость была практически та же.
– Вот тебе, смотри тоже, может, что увидишь! – сказал Мир, сунув бинокль Меле.
– Как скажешь! – ответила та и тоже давай разглядывать посёлок.
Добрая половина зданий была в руинах. Живой силы да и вообще ничего подозрительного Мир не обнаружил.
– Что видела, рассказывай! – поинтересовался он у Мелы.
– Кроме ворон на заборах, ничего интересного! – ответила та, чихнув. – Ой, не хотела шуметь, извини! Умоляю, не убивай за это, гражданин начальник!
– Значит, не врёшь! Чих-пых тому в подтверждение. Всё, вылезем сейчас и быстро и бесшумно – повторяю: бесшумно – добираемся до посёлка!
– Ой, да, когда это я тебе, дорогой, врала-то? Вот шумная – это да!