Спрятав винтовку во дворе, Мир отправился обследовать дом. Здесь был такой же кавардак, как и в предыдущем жилище, где они останавливались. На этот раз не было разбросанных фотографий, но их много висело на стенах. Вставленные в рамки, они стояли на мебели, кое-где лежали целые фотоальбомы. По полу всё так же носились мыши. На кухне Мир нашёл много банок с компотами и разной консервированной едой. Набрав пропитания и прихватив с собой матрас из спальни, он принёс всё это в домик во дворе. Лишь только после этого разбаррикадировал кладовку. В комнате был стол, усевшись за который они с Мелой закинули в свои пустые урчащие желудки добытое съестное, запив всё это свойским компотом. Мир зашвырнул в кладовку матрас и одеяло, которое нашёл на месте.
– Ты спишь здесь! – приказал он.
– Всё, вместе теперь не спим, что ли, драгоценный?
– Не придуривайся! Ты спишь в кладовке, я здесь, есть ещё вопросы?
– Да в уборную бы сходить!
– Пошли.
В огороде, что был во дворе, Мир приметил уличный туалет, куда и сопроводил Мелу, освободив её руки от хомута. А потом снова привёл её в кладовку и замуровал дверь прежним способом.
– Всё, спим – сегодня даже со свободными руками! – сказал он.
– Какой вы нынче благородный, сударь, спасибо вам за это! Жаль, что подушки ещё не хватает, но не те времена, чтоб капризничать! – донеслось из кладовки.
Мир, быстренько сбегав в огород, расположился на диване, укрывшись одеялом, которое и для него нашлось в гостевом домике.
– Спокойной ночи, драгоценный мой! Сладких тебе и эротических снов, желательно с моим участием, конечно!
– Заткнись! Молча спим!
– Ой ты мой хороший! Это твоё «заткнись!» как мёд уже мне на уши! – не унималась кладовка.
Мир не стал отвечать, пытаясь уснуть. Кладовка тоже замолчала. Уже начинало темнеть. Стояла тишина. Ночной мотылёк стучался в окно гостевого домика, упрямо разбивая себе башку. Потом и вовсе стемнело. Взошла луна, таинственным светом своим проникая в окно. Мотылёк больше не бился о стекло – издох, наверное. Сопела кладовка, засопел и диван.
Первые лучи солнца осветили гостевой домик. Проснувшись, Мир почувствовал себя хорошо отдохнувшим. Как давно он так не спал! Пускай это был всего лишь диван, и был он на нём в одежде, – но под одеялом, так что ночёвка оказалась сродни сну в комфортных условиях – не то что на земле, к чему он уже давно привык. Он с удовольствием потянулся, хрустя суставами, и прислушался к кладовке: там ещё спали. Встал и, выйдя во двор, выбрал место, чтоб сходить до ветру. И покончив с этим, уже собирался застёгивать штаны, как вдруг получил мощнейший удар по затылку прикладом автомата и тут же рухнул на землю.
– Вот те на, у нас тут гости, парни! – произнёс сокрушивший Мира мародёр, приступая к обезоруживанию молодого человека, находящегося без сознания.
В это же самое время другой участник этой компании зашёл в гостевой домик. Послышался шум передвигаемой мебели, сопровождаемый кряхтением мужчины. Через несколько мгновений раздался его голос:
– Да и не один гость, Банкир! Смотрите, парни, какая аппетитная конфетка мне попалась! Главное, сама в дверь билась, «открой!» кричала! – хвастался жирный, довольно высокого роста мародёр, вполне оправдывавший свою кличку – Толстый. Одной рукой он вытаскивал Мелу за волосы, а второй держал нож у её горла. За спиной у него висел автомат с глушителем. Несмотря на короткую стрижку женщины, он сумел собрать пучок с её макушки, уместившийся в его ладони.
– Мужики, вы чего, я же своя. Это меня этот в плен взял, он из этих! Больно за волосы, ты чего? – жалобно взывала Мела.
– Да мы видим, что он из этих! – ответил Толстый.
– Я снайпер из группы Линды, может, слышали? Даже моя винтовка где-то здесь, у этого, была, я вам показать могу! Я своя, я не из этих, просто документы мы на задание не берём, я бы, конечно, вам доказала! – продолжала Мела завоёвывать доверие.
– А нам что эти, что не эти – всё равно! Нам доказывать ничего не надо, снайперша! Мы здесь не воевать собрались, а добра наживать. Поняла, дура?
– Вас двое или ещё был кто? – поинтересовался третий мародёр, появившийся во дворе и направивший автомат – тоже с глушителем, как и у всех, – на Мелу. В его внешности, походке, повадках было что-то крысиное, и не случайно его кличка была Крыс. И судя по всему, он был как раз главным в этой компании. Все трое были в форме киборгов, только без бронежилетов и касок.
– Да, двое только: вот он, из этих, и я. Всё, больше никого. Вы чего, мужики, меня-то отпустите, это ваши тут дела, я тут случайно. Я же с этими воевала, я же гадов этих стреляла, – Мела жестом указала на поверженное тело Мира, – а вы со мной так! Я же своя, отпустите! – взмолилась она.
– А этот тебя трахал? Из этих который! Ну, расскажи, трахал ведь? – поинтересовался Толстый.