В это время Мир, отбросив пустую винтовку, схватил второй автомат и, не прекращая огня одиночными в сторону подвала, продолжил двигаться в его направлении. Оттуда в ответ тоже свистели пули: Банкир, подняв руки с автоматом вверх, пускал очереди вслепую. Достигнув на своём пути изрешечённого пулями тела То́лстого, он высвободил из его руки гранату и, выдернув чеку, швырнул её в подвал, укрывшись за здоровенным телом мёртвого врага. Раздался взрыв. Мир тут же рванул к подвалу, на всякий случай стреляя одиночными: полной уверенности, что Банкир мёртв, у него не было. Добежав, он увидел, что враг лежит на бетонной подвальной лестнице лицом к небу, всё его тело во множественных ранах, из горла хлещет кровь, стекая на ступеньки и дальше, в сам подвал. Труп был явно без единого признака жизни. Всё тело и ступеньки были усеяны золотыми ювелирными изделиями. Это были кольца; перстни, по большей части с драгоценными камнями; разнообразные цепочки, брошки, колье, серьги, часы, кулоны и много ещё чего, включая золотые коронки. И все эти драгоценности были перепачканы кровью.
Мир вышел из подвала и направился к Меле. Наконец-то можно было расслабиться: враги повержены! Правда, болела шея, гудела голова, немного подташнивало. И тут перед Миром предстала такая картина: обнажённая Мела стоит на коленях, сжимая в руках опорожнённый автомат, и завывает волчицей, униженной и оскорблённой до глубины души, а из глаз, смотрящих куда-то вверх, текут слёзы. Мир поднял с земли её одежду и положил к коленям, кроссовки поставил рядом. Только тут он заметил на её левой голени татуировку в виде извивающейся вокруг ноги змеи. Автомат Мир практически силой выдрал из рук Мелы.
– Одевайся! Успокаивайся! Нам надо идти! – сказал он.
Не обращая никакого внимания на слова Мира, Мела продолжала выть. Мир решил дать ей время прийти в себя, одновременно понимая, что надо торопиться. После наделанного шума здесь как минимум могут появиться вездесущие жужжи. Закинув автомат, отобранный у Мелы, далеко в кусты, Мир на всякий случай проверил пульс Крыса. Как и ожидалось, его не было. На всякий случай Мир снял с трупа рюкзак и разгрузку. В прицепленных к ней кармашках он обнаружил заряженные магазины для автомата, одну гранату и нож в ножнах. Аккуратно вытерев на разгрузке кепкой мародёра небольшое пятно крови, он надел жилет на себя. Снятый с автомата почти пустой магазин он выкинул, снарядив оружие новым, из разгрузки. Передёрнув затвор, загнал патрон в патронник и поставил автомат на предохранитель. Наконец дошло дело и до рюкзака, пробитого пулей. Улов не мог не порадовать: две бутылки с водой, три банки консервов с кольцом, большая пачка галет в плотной упаковке, штук пять шоколадок и что-то хорошо замотанное в чистую тряпку. Мир не поверил своим глазам: внутри скрывался полукилограммовый слиток золота! Положив его на землю, он хорошо смочил тряпку и протянул её, подойдя к воющей Меле, вместе с бутылкой:
– На, попей и утрись! И одевайся уже!
Молча взяв бутылку и немного отпив из неё, Мела возвратила её Миру. Перестав наконец выть, мокрой тряпкой начала вытирать чужую кровь, вызывающую у неё отвращение. Тем временем Мир сбегал в гостевой домик за своим рюкзаком, подцепил с пола кепку Мелы, по пути отдал её хозяйке и вернулся к рюкзаку мародёра. Переложив к себе весь провиант и выкинув все магазины от снайперской винтовки, кроме одного, оставленного на всякий случай, он посмотрел на слиток и задумался. Что же с ним делать? Голова болела, ломать её над решением вопросов, которые в условиях опасности казались второстепенными, ему совсем не хотелось. Рука инстинктивно потянулась к слитку, и ему не оставалось ничего делать, кроме как закинуть его себе в рюкзак.
– Хватит уже вытираться! Ты чистая, крови нет больше, одевайся уже! – прикрикнул Мир на Мелу. Она же, оставаясь на коленях, продолжала, словно сумасшедшая, тереть себя тряпкой даже там, где не было и следа крови.
– Зачем мне одеваться? Чтобы опять идти с тобой? Нет, я не пойду с тобой, отпусти ты меня уже наконец! Что тебе надо от меня? Как я вас всех ненавижу!
Мир, посматривая в небо, прислушивался, нет ли каких посторонних звуков. Было довольно тихо, лишь где-то вдали периодически работала артиллерия. Заметив в отдельном кармашке на груди фонарик – нужная вещь, пригодится! – и рядом с ним начатую пачку сигарет и зажигалку, он предложил Меле покурить:
– На, мечтала же об этом! А со мной ты пойдёшь, сейчас успокоишься и пойдёшь! Только оденешься вначале!
– Не пойду, сука! – скривив гримасу недовольства, ответила Мела и крутанула колёсико зажигалки, прикуривая.
– Пойдёшь, одевайся!
– Одеться-то оденусь, конечно! Но, сука, никуда с тобой не пойду. Отстань от меня, пожалуйста, пожалуйста, отстань! – прокричала Мела и начала одеваться, одновременно продолжая курить.