– Моя дорогая мисс Грант, вы просто обязаны посетить
– Разумеется, Ваше Высочество, – отвечал старик. – С удовольствием.
Махарани определенно говорила дело. Моя неприязнь к принцу росла, и хотя, возможно, корни ее крылись в его наглых попытках подбить клинья к Энни, я все же искренне недоумевал: кем надо быть, чтобы планировать средиземноморский круиз всего через несколько часов после того, как ты поджигал погребальный костер своего брата.
Ужин закончился внезапно, к большому моему облегчению. Махараджа что-то шепнул слуге, тот помог ему медленно подняться на ноги. Он болезненно поморщился, и юная махарани, заметив страдания мужа, вскочила и поспешила к нему. Сдержанно извинившись, княжеская чета покинула зал.
Единственным, кто, кажется, был искренне расстроен таким поворотом дела, оказался Пунит. Он почти сразу же повлек всех оставшихся в гостиную. По отрывистой команде принца лакей завел граммофон, и комнату заполнило протяжное пение Чарлза Харрисона[73], какая-то слащавая ерунда про цветущие яблони.
Мне надо было как следует выпить.
– Рюмочку на ночь? – предложил я Несокрушиму.
Он покачал головой. По правде говоря, он уже принял больше чем достаточно.
– Ну хотя бы посиди со мной, – попросил я.
– Конечно, сэр, – вздохнул он. – Я выпью виски, но только чуть-чуть.
– Вот это по-нашему, – заключил я и двинулся к бару за парочкой двойных. – Итак, что удалось узнать из документов в конторе Голдинга? – спросил я минуту спустя, протягивая ему стакан. Сержант нерешительно взвесил его в руке, прежде чем сделать глоток.
– Он крайне дотошный человек. У него были квитанции на все, начиная с содержания наложниц до платы за обработку алмазов. Чтобы просмотреть все документы, мне потребуется гораздо больше времени, сэр. Я надеялся начать завтра с утра.
– Ты нашел документы, которые он готовил для принца Адира, – доклад об оценке шахт?
– Пока нет… – Он замолчал, задумавшись. – Странно, что я обнаружил множество черновиков – расчеты темпов добычи, геологические изыскания и прочее, но самого отчета нигде не нашлось. Даже набросков.
– Может, он его уничтожил?
Несокрушим отрицательно мотнул головой:
– Этот человек хранил квитанции о жалованье нянькам за последние двенадцать лет. У меня сложилось впечатление, что он никогда ничего не выбрасывает.
– Думаешь, отчет кто-то забрал?
– Возможно, сэр.
– Кому выгодно украсть документ?
– Тому, кто пытается сорвать продажу шахт Англо-Индийской компании? – пожал он плечами.
– Но ведь это всего-навсего отсрочит сделку? Можно быстро составить новый отчет, особенно если, как ты говоришь, рабочие материалы сохранились.
– Тогда кому?
– Может, тому, кто хочет знать содержание отчета до того, как оно станет известно всем? – Я покосился на сэра Эрнеста Фитцмориса, который был занят разговором с диваном.
– Но это не объясняет исчезновение мистера Голдинга, – возразил Несокрушим.
– Это вообще ничего не объясняет. Пей, дружище, пока виски не выдохся.
Он глотнул и поморщился.
Я наблюдал за Энни, которая увлеченно охмуряла Пунита.
– Мисс Грант, кажется, полностью освоилась, – заметил Несокрушим. – Ее легко можно представить принцессой королевского двора Самбалпура.
Да, пожалуй, предлагать ему двойной виски было ошибкой.
– Какая проницательность. Я и забыл о твоих энциклопедических познаниях во всем, что касается женщин.
Он рассмеялся.
– Благодарю вас, сэр. В этом смысле я всем обязан вам, наставник. Как продвигается погоня за мисс Грант?
– Иногда, Несокрушим, важнее всего острые ощущения.
– В таком случае, – хихикнул он, – вы, должно быть, самый экзальтированный человек в Индии… сэр.
– Знаете, сержант, – предложил я, – вы, пожалуй, не допивайте виски. Вам завтра с утра разбирать горы бумаг Голдинга, а у меня не будет времени нянчиться с вашим похмельем.
– Очень разумно, сэр, – сказал он. Затем, извинившись, попрощался с остальными гостями и отправился в гостевой дом.
Я стоял у барной стойки спиной к залу, стараясь не обращать внимания на приглушенное журчание разговоров у меня за спиной. Аромат сигарного дыма плыл в воздухе, а я медленно отхлебывал виски и размышлял о принце Адире. Прикидывал вероятность того, что Пунит убил брата. Если Пунит и испытывал скорбь по поводу утраты, то чертовски ловко скрывал ее. Допив виски, я заказал еще – и вдруг уловил аромат духов Энни. У меня всегда кружилась голова от этого запаха. Кто-то коснулся моей руки.
– Наслаждаешься одиночеством, Сэм?
– Не особо, но, с другой стороны, нечасто можно насладиться одиночеством на поминках.
– А, так вот, оказывается, чем ты это считаешь? – Она улыбнулась. – Я ожидала от тебя чуть большей дальновидности.
Вернулся бармен с моим виски, Энни заказала розовый джин.
– А ты, вероятно, думаешь, что это коронация твоего нового приятеля?
– Едва ли.
– Тогда объясни мне. Если это не поминки и не коронация, что происходит?
