Неизбежное зло полностью

– Нет. Во всяком случае, пока.

– А что, если доказательства трудно будет найти?

– Я все же попытаюсь.

– Разумеется, – мрачно усмехнулся полковник. – Невиновен, пока не доказана вина, – это британский подход, верно?

– Это закон нашей страны.

– Однако здесь не ваша страна. И я рад сообщить, что подобные идеи не слишком быстро приживаются в Самбалпуре.

Дальше мы ехали в молчании, которое в итоге нарушил полковник:

– Есть успехи в поисках Голдинга?

– Небольшие.

Он обернулся ко мне. Я решил, что лучше рассказывать подробнее, если это единственный способ заставить его сосредоточиться на дороге.

– Что бы с ним ни произошло, это, по нашему мнению, связано с отчетом, который он готовил для Адира. Сержант Банерджи говорит, что все рабочие бумаги остались в кабинете, но нет самого доклада, даже черновиков. Я думаю, кто-то хотел увидеть доклад, прежде чем он стал широко известен. Но зачем это понадобилось, увы, не понимаю.

– Здесь нет никакой тайны, – качнул головой полковник. – Доклад у дивана. Сегодня вечером я слышал, как он говорил об этом Фитцморису.

Настал мой черед изумленно вытаращиться.

– Но откуда он его взял?

– Не представляю, – пожал плечами полковник. – Завтра спрошу, если хотите.

– Было бы неплохо. Еще лучше, если вы сумеете заполучить его, а Несокрушим просмотрит.

– И как, по-вашему, я смогу это осуществить?

– Вы же находчивый человек, полковник. Что-нибудь придумаете, я уверен.

Автомобиль свернул в какой-то закоулок, и Арора остановил машину перед неприметным двухэтажным зданием с балконом вдоль верхнего этажа и закрытыми ставнями. Я все еще думал о Голдинге. Если отчет у дивана, как это связано с исчезновением бухгалтера? Я не сомневался, что Голдинг покинул Самбалпур не по своей воле. Эту мысль я отверг сразу, обыскав его дом.

Я еще раз перебрал варианты: Голдинг передал доклад дивану, а потом к нему пришли. Или его похитили по приказу первого министра и заставили отдать доклад. Но в этом нет смысла. Диван был одним из первых, к кому попал бы этот отчет. Может, к Голдингу заявились люди сэра Эрнеста Фитцмориса? Англо-Индийская алмазная компания выигрывала многое, узнав цену сделки заранее. Но пошли бы они на похищение англичанина, чтобы получить преимущество на деловых переговорах?

Полковник Арора постучал в парадную дверь. Почти мгновенно ее открыл маленький человечек в белой курте, с намасленными черными волосами и усиками ниточкой. Он приветствовал полковника как старого друга. Обернувшись, Арора кивнул мне, приглашая войти. Я решил выбросить из головы Голдинга. Что бы с ним ни случилось, ответы могут подождать до утра.

В воздухе висел запах опиума. Коротышка повел нас через внутренний двор в просторную полутемную комнату, уставленную кроватями с шелковыми покрывалами. Некоторые ложа были заняты. На кровати у двери лежал европеец – судя по одежде, человек состоятельный. Опиумная трубка покоилась на низком медном столике рядом с ложем, струйка дыма нежно вилась над ней. В другом углу комнаты о чем-то увлеченно шептались две дамы в сари.

Среди опиумных притонов этот был если не «Ритц», то уж точно «Уолдорф», и тем заведениям, в которых я бывал в Лондоне, было до него как до луны.

Впрочем, живешь в Риме, веди себя как римлянин, как говорится.

Милая девушка в розовом сари проводила нас к лежанкам по обеим сторонам низкого столика, на котором стояла опиумная лампа. Следуя примеру Ароры, я снял и отдал смокинг и прилег на лежанку. Полковник устроился напротив. Девушка удалилась, прихватив с собой наши вещи.

Я повернулся на бок, устраиваясь поудобнее. Это оказалось просто – лежанка была не чета простым деревянным чапой[77] в притонах, которые я посещал в Калькутте. И все же предвкушение близкого уже утоления жажды вызывало в теле ноющую боль.

Девушка в розовом вернулась. Теперь она держала в руках серебряный опиумный поднос с двумя длинными трубками. Она поставила его на столик, и тут я заметил нечто странное. Лампа и трубки были на месте, как и привычные инструменты для их чистки, но кое-чего недоставало – шариков сырого опиума и иглы, на которой их держат над огнем. Вместо них я увидел маленькую пипетку, крошечную серебряную пластинку размером с монетку в одну рупию и лаковую бутылочку с нанесенным золотом изображением Джаганната.

– Я думал, мы будем курить опиум? – недоуменно спросил я.

Арора и девушка переглянулись.

– Совершенно верно, – рассмеялся полковник.

Девушка отвинтила крышку, и землистый аромат О заполнил пространство. Она опустила пипетку в бутылочку и аккуратно капнула на серебряную пластинку четыре капли.

– Но это…

– Верно, – подтвердил Арора. – Жидкость. Это, друг мой, и есть легендарный канду высочайшего качества, полученный из чистейшего сырого опиума. Его обрабатывают, разливают по емкостям и выдерживают, как хорошее вино.

Девушка разогревала пластинку над пламенем опиумной лампы.

– Жидкий опиум? Не знал, что такой существует.