Алексия не стала спрашивать, что в этой игле. Мадам Лефу снова спрятала ее и убрала часы обратно в карман.
Алексия воззрилась долгим оценивающим взглядом на украшения, которые носила француженка. Обе булавки для галстука, деревянная и серебряная, были на месте. Из жилетного кармана тянулась еще одна цепочка — от еще одних часов? Или, возможно, от какого-то другого приспособления. Запонки изобретательницы внезапно тоже показались подозрительными, как и металлический портсигар, заткнутый за ленту цилиндра. Если вдуматься, леди Маккон никогда не видела, чтобы эта женщина курила сигары.
— Верно, — проговорила Алексия, — но такое неуклюжее покушение могло бы сбить меня со следа.
— А вы склонны к подозрительности, не так ли, леди Маккон? — Француженка по-прежнему не смотрела на нее, вроде бы совершенно завороженная холодным ночным небом.
Леди Маккон отнеслась к ее реплике философски.
— Возможно, это как-то связано с отсутствием души. Предпочитаю считать такое свойство проявлением скорее прагматичности, чем паранойи.
Мадам Лефу рассмеялась. Когда она повернулась к Алексии, на щеках у нее вновь были ямочки.
В это самое мгновение что-то твердое ударило Алексию в спину как раз под таким углом, что ее швырнуло вперед и через перила. Она лихорадочно уцепилась за самый край палубы, почувствовала, что сползает вниз, и закричала, пытаясь схватиться за что-нибудь на корпусе дирижабля. Зачем этот проклятый аппарат сделали таким гладким? Корпус дирижабля был как тело гигантской утки, и смотровая площадка находилась в самой широкой части этого тела. Так что Алексия вдобавок падала в сторону от борта.
В какой-то ужасно долгий момент она точно знала, что все пропало. Знала, что в будущем ее ждет лишь долгий полет — вначале сквозь холодный эфир, а потом сквозь воздух, который завершится прискорбным глухим и влажным звуком удара о землю. Затем она ощутила внезапный рывок, остановивший ее падение и заставивший перевернуться вверх тормашками. Алексия сильно ударилась головой о борт дирижабля. Это подол ее платья, утяжеленный металлом для того, чтобы им не слишком играл свежий эфирный ветер, зацепился за торчащий из борта на две палубы ниже штырь, который был частью посадочного механизма.
Итак, она висела спиной к дирижаблю. Осторожно, не спеша, она изогнулась, пытаясь подтянуться и нащупать металлический штырь. Наконец ей удалось обхватить его обеими руками. Она отметила про себя, что у нее в первый и последний раз появилась причина порадоваться, что респектабельное общество предписывает ее полу следовать такой нелепой моде. Потом она поняла, что все еще кричит, и замолчала, слегка стыдясь себя. Сознание туманилось от разнообразных тревог. Можно ли полагаться на то, что штырек, за который она цепляется, достаточно крепок? Все ли в порядке с мадам Лефу? Упал ли ее парасоль за борт вместе с ней или нет?
Сделав несколько вдохов и выдохов, чтобы успокоиться, Алексия мысленно оценила ситуацию: пока жива, но в опасности.
— Э-эй! — закричала она. — Кто-нибудь! Будьте так добры, помогите мне немного!
От движений холодного эфира по ногам, скрытым лишь панталонами и непривычным к подобной беззащитности, бежали мурашки. Ей никто не ответил.
Потом Алексия вдруг поняла, что она больше не кричит, но крик продолжает звучать. Наверху, на фоне белого пузыря аэростата, она увидела, как мадам Лефу борется с одетым в плащ противником. Кто бы ни столкнул леди Маккон за борт, он определенно намеревался отправить следом за ней мадам Лефу. Но изобретательница не сдавалась, она сражалась мужественно и упорно. Видно было, как отчаянно качается из стороны в сторону ее цилиндр.
— Помогите! — закричала Алексия, надеясь, что кто-то услышит ее в этой свистопляске.
Борьба продолжалась. К перилам прижималась то спина мадам Лефу, то ее скрывавшегося под плащом соперника, но в последний момент дерущиеся меняли положение, прижатый к перилам уворачивался, и все начиналось снова. Потом мадам Лефу качнулась в сторону, повозилась с чем-то, и следом раздался оглушительный хлопок сжатого воздуха. Дирижабль дернулся и дал легкий крен.
Хватка Алексии несколько ослабла. Пришлось отвлечься от происходящей наверху борьбы на грозящую непосредственно ей самой опасность и попытаться понадежнее уцепиться за так кстати подвернувшийся штырек.
Наверху снова хлопнуло, злоумышленник в плаще исчез из виду, оставив откинувшуюся на перила мадам Лефу в одиночестве. Дирижабль снова накренился, и Алексия испустила тревожный отчаянный вопль.
— Э-эй! Мадам Лефу, пожалуйста, помогите мне немного! — закричала она изо всех сил. Живя с мужем и его стаей необузданных оборотней, Алексия не раз и не два имела случай порадоваться тому, что у нее хорошо развиты легкие и громкий голос.
Мадам Лефу обернулась и посмотрела вниз.
— Как, леди Маккон! Я была убеждена, что вы полетели навстречу своей смерти! Замечательно, что вы живы.
