7 ноября 1940 года, в годовщину большевистской революции, Мао обратился к Москве с радикальным предложением. Подписанная им лично телеграмма была адресована Димитрову и Мануилъскому, главной опоре Мао в Коминтерне. Копии были отправлены Сталину и министру обороны Тимошенко. План Мао заключался в отправке 150 тысяч солдат для «нанесения удара» по тылу Чана. Он назвал это «превентивным контрнаступлением», иначе говоря, Мао собирался выстрелить первым.
Мао просил Москву одобрить развязывание им гражданской войны в разгар японо-китайской войны. Причина столь большой смелости заключалась в следующем: он чувствовал, что последнее развитие международных событий заставит Сталина одобрить удар по Чану. Кремль рассматривал возможность присоединения к Тройственному союзу, членами которого были Япония, нацистская Германия и фашистская Италия. Если Мао нанесет удар сейчас, осуществив вместе с Японией клещевой захват войск Чана, тот вполне может сдаться. Если же Мао внесет весомый вклад в победу над Чаном, это усилит позицию Сталина за столом переговоров с Японией.
Горячая просьба Мао позволить ему войти в этот дьявольский де-факто союз с Японией прибыла в тот момент, когда советский министр иностранных дел Молотов как раз собирался выехать в Берлин, где одной из его целей было заставить Гитлера помочь Москве вмешаться в японо-китайскую войну. В директивах Молотова было записано: «сказать о необходимости добиваться почетного (sic!) мира для Китая (Чан Кайши), в чем СССР, м[ожет] б[ыть] с участием Г[ермании] и И[талии], готов взять на себя посредничество… (Маньчжоу-Го остается за Я[понией])». Молотов сказал фюреру: «Мы должны найти компромиссный выход из ситуации, сложившейся в отношениях между Японией и Китаем… в этом отношении СССР и Германия могли бы сыграть важную роль». Но это фюрера не заинтересовало.
Условия, предложенные Японией Китаю, не отвечали ожиданиям Сталина. Токио соглашался только на «русскую сферу влияния во Внешней Монголии и Синьцзяне», что едва ли было заманчивым для Сталина, поскольку обе эти территории уже были у него в кармане. Япония также считала «понятным и приемлемым оставить три северо-западные провинции [Шэньси, Ганьсу и Нинся] в качестве китайских коммунистических баз», но при условии, если русские согласятся «ограничить действия китайских коммунистов против Японии». Но эта идея также не удовлетворяла Сталина, поскольку КПК уже занимала значительно большую территорию, чем эти три провинции.
Неудача Москвы в достижении договоренности с Токио означала, что приоритетной целью Сталина оставалось предотвращение нападения Японии на Россию, а это, в свою очередь, вело к тому, что Мао пока не мог развязать войну с Чаном. Сталину был необходим единый Китай, который продолжал бы сдерживать Японию. Когда Сталин отправлял генерала Чуйкова[66] новым военным советником в Чунцин, тот поинтересовался, почему его посылают «к Чан Кайши, а не в китайскую Красную армию». Сталин ответил: «Ваша задача в Китае — крепко связать руки японскому агрессору».
Поэтому Кремль предложил Мао умерить свой пыл. Соответствующий приказ был отправлен 25 ноября: «Отныне ваша задача — вы играть время. Маневрируйте и всячески торгуйтесь с Чан Кайши относительно вывода ваших сил из Центрального Китая… Важно, чтобы вы не являлись зачинщиками военных действий против Чана». Одновременно Москва разрешила Мао давать отпор, если он подвергнется нападению. «Между тем, если Чан Кайши вас атакует, вы должны ответить всей своей мощью. В этом случае ответственность за раскол и гражданскую войну ляжет целиком на Чана…»
У Мао оставалась одна надежда: Чан выстрелит первым. Но поскольку сроки, установленные для перехода на север Н4А, проходили и выдвигались новые, Мао пришел к выводу, что «Чан не собирается предпринимать большое наступление».
Не сумев спровоцировать Чана на первый выстрел, Мао решил создать ситуацию, в которой палец Чана не сможет не нажать на спусковой крючок.
Политическим комиссаром Н4А, базировавшейся на востоке Центрального Китая, был старый недруг Мао Сян Ин. Десятью годами раньше Мао попытался его устранить, поскольку тот противился убийствам и пыткам при проведении чисток. Именно Сян Ин предостерегал от участия Мао в Великом походе, предсказывая, что он захочет взять власть. Сян Ин всегда оставался искренним в отношении Мао, иногда даже смеялся над ним.
