Коллективизация сельского хозяйства знаменовала собой важный шаг к еще большему разгулу тоталитаризма в Китае. В то же самое время Мао распорядился осуществить национализацию промышленности и торговли в городских районах с целью мобилизовать все оставшиеся ресурсы для осуществления программы превращения страны в сверхдержаву. Но бизнесменов не подвергали гонениям, как деревенских хозяев, из практических соображений. «Буржуазия, — провозгласил Мао, — гораздо более полезна, чем… землевладельцы. Она обладает знаниями различных производственных секретов и управленческими умениями». Хотя позднее он стал демонстративно разбрасываться этими управленческими и техническими талантами. Вдобавок в недалеком будущем прославленное искусство китайских ремесленников стало приходить в упадок. Ремонтные мастерские и службы сервиса стали сокращаться в размерах и количестве, значительно возросли трудности повседневной жизни. «Мы двинулись к социализму, и все пропало», — прокомментировал существо происходящего Лю Шаоци.
Чтобы подавить страхом государственных служащих, Мао начал кампанию чистки кадрового состава, в ходе которой не менее 14,3 миллиона мужчин и женщин, состоявших на государственной службе, были пропущены сквозь контрольные комиссии, где им пришлось испытать «покаяние и признание», публичные обвинения и оскорбления действием. Служебные и жилые здания были превращены в места заключения, наряду со спортивными залами и университетскими общежитиями. Мао постановил, что «контрреволюционеры… составляют… около 5 процентов» от числа тех, кто проходит чистку. Это означало, что около 715 тысяч человек были приговорены к различным наказаниям, в том числе к смертной казни. Косвенным образом Мао признал, что это число может быть и большим, поскольку в одной его инструкции указывалось: «Всякий раз, когда эта цифра [5 процентов] превышается, необходимо запрашивать подтверждение».
Кампания сопровождалась репрессиями в сфере литературы и искусства. С присущей ему основательностью Мао приступил к удушению культуры с того момента, как он пришел к власти. Практически прекратилось кинопроизводство. В 1950 году в стране было выпущено 39 полнометражных фильмов, в 1952 — только 5. В 1954 году Мао начал борьбу за устранение влияния крупных писателей, историков и ученых, не разделявших коммунистических взглядов, некоторые из которых эмигрировали за границу или на Тайвань. Теперь он обратил свое внимание на тех, кто остался в стране и выказывал определенную независимость. Мао остановил свой взгляд на известном писателе по имени Ху Фэн, который призывал к более либеральному отношению к творческой интеллигенции. В мае 1955 года Ху был публично обвинен и брошен в тюрьму, из которой вышел психически больным человеком лишь после смерти Мао, проведя в ней более двух десятилетий.
Дело Ху Фэна широко освещалось в прессе. И такое широкое освещение служило еще одной цели — отучить людей посвящать друг друга в свои взгляды. Были опубликованы письма, которыми обменивались Ху и его единомышленники, критикуя те или иные действия режима, причем эта переписка была представлена в качестве обвинительного материала. В результате люди стали опасаться доверять свои мысли бумаге. Не имея возможности посвятить другого человека в запечатленные таким образом мысли, тем более не имея возможности огласить их публично, будучи вынужденными постоянно контролировать свои высказывания, люди стали отучаться формировать собственное независимое мнение.
Террор заработал. В начале 1956 года Мао сказал, выступая перед высшим партийным эшелоном власти: «Первая половина 1955 года была просто омерзительна… черные тучи застлали весь небосклон… Отовсюду на нас сыпались проклятия. Люди говорили, что мы плохи. И все это потому, [что мы взяли у них] немного зерна. Но во второй половине года проклятия смолкли. Произошло несколько счастливых событий. Двумя самыми значительными из них были добрый урожай и прошедшая коллективизация, а также счастливым событием стало избавление от контрреволюционеров».
Еще одно «счастливое» событие, о котором Мао предпочел промолчать, было гораздо значительнее всех остальных. Он заполучил единственную вещь, которая была дорога его сердцу: технологию производства атомной бомбы. В 1953 году Мао не удалось получить от Москвы бомбу под предлогом продолжения войны в Корее. Но вскоре он нашел иной путь, развязав другую войну, на этот раз против Тайваня. В июле 1954 года Пекин имитировал серьезные приготовления к началу войны против Тайваня. Чжоу Эньлай отправился с визитом в Москву и передал Кремлю послание от Мао: он должен начать войну за «освобождение Тайваня».
