На самом же деле военные руководители Китая сообщили Мао о том, что имеется весьма мало шансов на успешное форсирование водного пространства, отделяющего материковый Китай от Тайваня, и он решил для себя не предпринимать ничего в отношении Тайваня, пока его страна не будет к этому полностью готова. Весь этот шум и крики о военном походе на Тайвань нужны были Мао только для того, чтобы довести всю ситуацию до края пропасти ядерной конфронтации с Америкой, что, в свою очередь, вынудило бы СССР снабдить Китай ядерным оружием.
3 сентября расположенная на побережье материкового Китая артиллерия открыла огонь по находящемуся в руках националистов острову Куэмой (Цзиньмэнь), который расположен всего в нескольких километрах от побережья и считается исходным плацдармом для любого наступления на Тайвань. Так началось то, что впоследствии получило название «первого кризиса в Тайваньском проливе». Вашингтон воспринял этот кризис как кризис в отношениях собственного руководства и руководства Пекина, хотя на самом деле это был всего лишь прием Мао для оказания давления на Москву.
Вскоре после этого Никита Хрущев, который только что утвердился на посту руководителя коммунистической партии и советского правительства, прибыл 1 октября 1954 года в Пекин на празднование пятой годовщины коммунистического режима в Китае, сопровождаемый своими менее значимыми коллегами — нечто непредставимое при Сталине. Целью Хрущева было установить максимально добрые отношения. Он отбросил большую часть «черного списка» Сталина, предложил денонсировать секретные пункты к договору 1950 года, посягавшие на интересы Китая. Хрущев также согласился поставить дополнительное оборудование для 141 военного завода, строительство которых шло полным ходом, и пошел на продажу Мао еще 15 военных предприятий, а также открыл новый кредит на 520 миллионов рублей.
Мао немедленно завладел инициативой и запросил помощи в создании своего собственного атомного оружия, чтобы удержать американцев от агрессии. На вопрос Хрущева, что может вызвать нападение США, он сослался на Тайваньский кризис. Хрущев попытался отговорить его от создания своей собственной атомной бомбы, пообещав укрытие под русским ядерным зонтиком и гарантировав помощь СССР, если на Китай будет совершено нападение. Хрущев также привел экономические аргументы, указав, что создание атомного оружия обойдется слишком дорого для Китая. Мао тут же сделал вид, что затронута его национальная гордость. И хотя это раздражало Хрущева, советский лидер уклончиво пообещал подумать над тем, чтобы оказать помощь Китаю в строительстве ядерного реактора.
Вскоре после отъезда Хрущева Мао пошел на обострение Тайваньского кризиса, подвергнув артиллерийскому обстрелу и бомбежке с воздуха еще несколько находящихся в руках националистов островов. Президент США Эйзенхауэр ответил на это согласием подписать с Тайванем договор о совместной обороне. Мао продолжал давление, явно намереваясь захватить прибрежные острова Куэмой, Мацзу и другие. Целью его было побудить Америку пригрозить применением ядерного оружия. В марте 1955 года США заявили, что при определенных условиях могут пойти на применение ядерного оружия. 16 марта в ходе пресс-конференции Эйзенхауэр вполне определенно заявил, что он не видит причин, почему оно не может быть использовано «точно так же, как пуля или любое другое». Мао добился того, к чему он так стремился, — ситуации, при которой Китай как будто бы оказывался перед лицом реальной угрозы ядерного нападения со стороны США.
Не желая быть втянутым в ядерное противостояние с Америкой, Хрущев принял важное решение — предоставить Китаю техническую помощь в создании атомной бомбы.
В это время в провинции Гуанси были разведаны значительные месторождения урана. Мао был чрезвычайно доволен и немедленно приказал продемонстрировать ему руду. Министр геологии Лю Цзе вспоминает: «Я разложил урановую руду на столе и… провел над ней счетчиком Гейгера. Счетчик затрещал… Председатель Мао выглядел чрезвычайно заинтересованным. Он рассмеялся, как ребенок, и сам взял счетчик Гейгера, провел им над рудой, слушая его треск… Когда я прощался с ним… Мао задержал мою руку в своей и сказал: «Ах, Лю Цзе! Я хочу, чтобы вы знали: вы сделали то, что решительно изменит нашу судьбу!»
По этому случаю был устроен банкет. На нем Мао произнес тост: «Выпьем за то… чтобы мы как можно быстрее обзавелись нашей собственной атомной бомбой!»
