С осени 1953 года по всей стране начались изъятия сельскохозяйственной продукции с целью сконцентрировать ее в руках государства для реализации программы превращения Китая в сверхдержаву. Система больше всего напоминала трудовой лагерь: оставить населению только количество пищи, необходимое для поддержания жизни, и изъять все остальное. Руководство страны решило, что для существования человека необходима масса продуктов, эквивалентная 200 килограммам зерна в год, и такой лимит получил название «основное питание».
Но даже этой нормы при Мао никогда не доставалось народу. В 1976 году, когда он умер, пробыв у власти двадцать семь лет, среднее по стране количество пищи составляло только 190 килограммов. Если городскому населению и доставалось немного больше, то на душу сельского населения не приходилось даже такого минимума.
И Мао хотел добиться того, чтобы крестьянство потребляло много меньше этого количества. Им «надо только 140 килограммов зерна, а некоторым вообще 110 килограммов», заявил однажды он. Эта последняя цифра представляла собой едва половину того количества, которое необходимо лишь для поддержания жизни человека. Но этот желательный для Мао лимит потребления не был достигнут на этом этапе, и результаты такой политики «выгребания подчистую» прорываются в горьких стенаниях отдельных крестьян, доносившихся до слуха некоторых сочувствовавших им партийных работников спустя год после начала конфискаций. «Ни у одной семьи нет достаточно еды…» «Я трудился весь год, а теперь я несколько месяцев голодаю… У моих соседей положение такое же». «Урожай собрали неплохой, но что с этого? Сколько бы мы ни собрали, у нас не хватает на еду…» Что же касается «основного питания», то «ни один человек столько не получает». Теоретически любой голодающий человек мог купить некоторое количество еды, но это количество было совершенно недостаточным. И Мао постоянно упрекал своих чиновников за то, что «слишком много зерна продается населению (!)», и настаивал на «значительном» сокращении таких продаж.
На все мольбы крестьян ответ Мао был на редкость жестоким. Им предлагалось есть ботву батата, которой обычно кормили скотину. «Научите крестьян есть меньше и варить похлебку пожиже, — предписывал он. — Государство должно приложить все силы для того, чтобы… отучить крестьян есть слишком много».
Один из экономических советников Мао, Бо Ибо, впоследствии признавался, что в процессе политики изъятия «большая часть произведенной крестьянами продукции просто забиралась», при этом «насилие» было повсеместным, а люди были «доведены до голодной смерти». Причем насильственное изъятие одобрялось и даже предписывалось Мао, который обсуждал последствия такого изъятия со своим идеологом Чэнь Юнем 1 октября 1953 года. На следующий день Мао объявил на Политбюро, что государство находится «в состоянии войны» со всем населением: «Это война с производителями продовольствия — а также и с его потребителями», имея в виду под последними городское население, которое теперь было обречено на небывало низкие нормы потребления. Для оправдания политики отношения к крестьянам как к врагу Мао достаточно глупо сослался на Маркса и Энгельса, которые «никогда не считали всех крестьян хорошими». Когда спустя несколько дней Чэнь Юнь передавал директивы Мао региональным руководителям, он указал на готовность к смертям и восстаниям в 100 тысяч деревень — одной десятой от количества всех деревень Китая. Но это не ослабит коммунистическую власть, заверил Чэнь Юнь, напомнив им о Маньчжоу-Го, где оккупационные японские власти реквизировали у населения большое количество зерна. «Маньчжоу-Го, — сказал он, — не пало бы, если бы не подошла советская Красная армия». Другими словами, грубая сила в духе японской военщины могла бы гарантировать, что крестьяне не смогут представить собой опасности для режима, вне зависимости от того, сколь масштабными будут реквизиции.
К началу 1955 года политика изъятия привела к страшным бедам для народа. К Мао поступали многочисленные доклады о крестьянах, вынужденных питаться древесной корой и бросать детей на произвол судьбы, потому что не могли прокормить их. В свое время Мао организовал многочисленные каналы обратной связи с народными массами, поскольку он должен был быть в курсе положения на местах, чтобы сохранять контроль над ситуацией. Одним из таких каналов была его личная охрана. Когда сотрудники в этом году вернулись на службу после отпуска, проведенного у себя на родине, Мао попросил доложить ему о положении в их родных деревнях. Нарисованная ими картина оказалась ужасной. Один из охранников написал, что 50 процентов хозяйств в его деревне голодают, что весной жители питались древесными листьями. Другой сообщил, что люди употребляют только лесные травы и ягоды и умирают с голоду.
