Через несколько месяцев после ниспровержения культа Сталина Хрущев столкнулся с неприятностями. В июне 1956 года началось движение протеста в Польше, на заводе, носившем имя Сталина, в городе Познани. В ходе его подавления было убито более пятидесяти рабочих. Владислав Гомулка, бывший руководитель Польской коммунистической партии, арестованный при Сталине, вернулся к власти и начал проводить в отношениях с Москвой более независимую политику. 19 октября русские сообщили Мао, что в Польше нарастают антисоветские настроения и что они намерены применить силу, чтобы сохранить контроль над положением в этой стране.
Мао увидел в этой ситуации идеальный повод для разрыва с Хрущевым и принятия на себя роли защитника Польши, противостоящего «советской военной интервенции». Поскольку это означало схватку с Хрущевым, Мао, лежа в постели, долго и тщательно взвешивал все за и против. Затем он назначил заседание Политбюро на вторую половину дня 20 октября. Никто не пытался предостеречь Мао в этом вопросе. Тогда, облачившись в широкие одежды, он вызвал советского посла Юдина и заявил ему следующее: «Если Советская армия применит в Польше вооруженную силу, мы публично осудим ее действия». Мао предложил Юдину немедленно позвонить прямо Хрущеву. К этому времени Мао пришел к заключению, что Хрущев в определенной степени «растяпа», склонный попадать во всякие неприятности. Тот благоговейный страх, который Мао испытывал к Хрущеву в то время, когда советский лидер сокрушал Сталина, быстро прошел и сменился уверенностью, что он сможет использовать уязвимость Хрущева в своих собственных интересах.
К тому моменту, когда сообщение Юдина дошло до Кремля, Хрущев уже принял решение не использовать войска. 21 октября он пригласил Компартию Китая и четыре другие правящие партии направить своих представителей в Москву, чтобы обсудить кризис. Мао направил на это совещание Лю Шаоци, дав ему инструкции критиковать СССР за «великодержавный шовинизм» и за планирование «военной интервенции». В Москве Лю Шаоци предложил советскому руководству заняться «самокритикой». Мао хотел снизить масштаб Хрущева как лидера коммунистического блока и заявить свои собственные претензии на лидерство, что было его заветной мечтой со времени смерти Сталина. Теперь наступила возможность эту мечту осуществить.
На этом этапе взорвалась Венгрия, другой сателлит Советского Союза. Восстание в Венгрии стало крупнейшим на тот момент кризисом в коммунистическом блоке, причем не просто попыткой обрести большую независимость от Москвы (что было целью Польши), но попыткой сбросить коммунистический режим и вырваться из социалистического блока. 29 октября русские решили вывести свои войска из Венгрии и информировали об этом Пекин. Вплоть до того момента Мао постоянно побуждал советское руководство вывести свои войска из Восточной Европы, но теперь он осознал, что венгерский режим может пасть, если русские оттуда уйдут. Поэтому на следующий день он настоятельно рекомендовал, чтобы Советская армия осталась в Венгрии и подавила восстание. Сохранить коммунистический режим в Восточной Европе было для него первоочередным приоритетом по сравнению с ослаблением Хрущева. Претензии Мао на роль лидера коммунистического лагеря испарились бы, как утренняя роса, если бы сам лагерь перестал существовать.
1 ноября Москва сделала новый поворот на сто восемьдесят градусов. Ее армия осталась в Венгрии и подавила восстание в крови. Осознание того, что присутствие советских войск было необходимым для сохранения под коммунистическим правлением европейских сателлитов СССР, стало ударом по планам Мао вырвать эти страны из-под контроля Москвы. Но он не сдавался. 4 ноября, когда советские танки катили по Будапешту, Мао сказал коллегам по Политбюро: «Венгры должны найти новый путь руководства своей страной, и мы должны помочь им в этом». Это означало, что восточноевропейские режимы должны взять на вооружение его метод руководства и пойти на свои собственные жестокие репрессии, только тогда им не придется уповать на советские танки. В 1954 году Мао посвящал в свои идеи государственного управления человека, который должен был стать премьер-министром Венгрии после начала восстания, — Андраша Хегедюша. Хегедюш поведал нам, что Мао всячески советовал ему установить полный контроль над армией; постоянно твердил о том, что венгерский режим мог бы взять власть только путем террора. Когда Мао услышал о том, что югославский диктатор Тито арестовал своего либерального оппонента Милована Джиласа, он выказал «такой восторг», как заметил командующий армией Пэн, «что лицо его осветилось». Мао намеревался продолжать отстаивать сталинистские рецепты для стран Восточной Европы в надежде на то, что последние станут копировать его модель репрессий и с распростертыми объятиями примут его лидерство.
