Рано утром 25 ноября штурмовая группа 39-го гсп сумела зачистить пятиэтажный дом военторга. Не теряя времени, группа автоматчиков под командованием старшего лейтенанта И. Я. Подкопая добежала до кирпичных двухэтажек на улице Нижегородской и стала гранатами закидывать немцев в здании школы № 6. Не выдержав натиска, пехотинцы из 518-го пп 295-й пд отступили к соседним развалинам и, перегруппировавшись там, пошли в контратаку. Немцы два раза пытались отбить здание школы, но оба раза залповым огнем отбрасывались назад.
В утренних сумерках красноармейцы роты Наумова под огнем смогли достичь трамвайных путей на западной стороне площади 9 января. Прямо за ними чернело проемами окон разрушенное трехэтажное здание, покрытое облупившейся штукатуркой, за ее цвет обозначенное в донесениях 13-й гсд как «Молочный дом». На верхнем этаже уцелевшего левого крыла засел немецкий пулеметчик, длинными очередями вжимавший гвардейцев в изрытый асфальт. В 30 метрах перед домом стоял сгоревший остов «полуторки», в воронке рядом укрывался пулеметный расчет старшего сержанта И. В. Воронова. Выждав момент, бойцы вынесли «Максим» из укрытия, и старший сержант всадил несколько очередей в оконный проем, где мелькали вспышки выстрелов. Немецкий пулемет замолчал и, хрипя простуженными глотками «ура!», красноармейцы ворвались в «Молочный дом».
Не успевших уйти немцев добили в рукопашной. Последовал приказ капитана Жукова удержать «Молочный дом» во что бы то ни стало, и в его развалины перебралась вся 7-я рота. Бойцы спешно заваливали обломками проемы в западной стене и готовили огневые точки на верхних этажах. Из немецких траншей, подходящих к зданию, уже летели гранаты, усилился минометный обстрел. В этот момент выяснилось неприятное обстоятельство: в доме не было подвала. Прилетавшие мины и гранаты, взрываясь в выгоревшей коробке, секли бойцов осколками, спасения от которых не было. Вскоре появились убитые и раненые – «Молочный дом» стал смертельной ловушкой.
Бой за развалины продолжался весь день. Немецкие пехотинцы несколько раз пытались проникнуть внутрь, но каждый раз отбрасывались назад. Затем следовал минометный обстрел, в окна влетали гранаты – и несколько защитников выбывало из строя. Под лестницы, где можно было хоть как-то спрятаться от осколков, стаскивала раненых 23-летняя медсестра Мария Ульянова. С наступлением дня подбрасывать подкрепления и боеприпасы через простреливаемый пустырь стало смертельно опасно. В разрушенный торец стоявшей рядом с «Молочным домом» трехэтажки немцы выкатили пушку и выстрелом прямой наводкой разбили последний в роте станковый пулемет Ильи Воронова. Сержант получил множественные ранения и впоследствии лишился ноги, наповал был убит номер расчета Идель Хайт, ранило Нико Мосиашвили. Погибли командир минометчиков лейтенант Алексей Чернышенко и командир отделения бронебойщиков сержант Андрей Собгайда, ранило ефрейтора Глущенко, пулеметчиков Бондаренко и Свирина. В конце дня осколком ранило в ногу младшего сержанта Павлова и тяжело контузило лейтенанта Афанасьева.
Был убит старший лейтенант Иван Наумов, пытавшийся рывком перебежать через площадь и сообщить об отчаянном положении своей роты. К концу дня, когда закончились гранаты и патроны, оставшиеся в живых защитники «Молочного дома» буквально кирпичами отбивались от наседавших немцев и громко кричали, создавая видимость своей многочисленности.
Видя катастрофичность ситуации, комбат Жуков убедил командира 42-го гсп полковника И. П. Елина дать приказ на отход, и с наступлением темноты к зданию сумел пробраться связной с приказом оставить с таким трудом отвоеванные развалины. В бою за «Молочный дом» большинство бойцов 7-й роты, из которых был сформирован гарнизон «дома Павлова», были убиты или ранены, но этим обстоятельствам в канонической легенде о «героической обороне» места не нашлось.
