Куколка поняла, что это наверняка Уайлдер, ее они отвезли в полицию, но знать об этом ей не хотелось. Ей было ясно, что теперь Уайлдер уже никогда не сможет забрать ее деньги и передать ей, но и об этом она думать не хотела. Встав с постели, она поискала телевизионный пульт на маленьком шатком столике возле сломанной настольной лампы, но не нашла, и все время, продолжая лихорадочно искать пульт, уговаривала себя: «Это же мог быть и кто-то другой, какой-нибудь настоящий террорист, скажем, кто-то из этих гребаных придурков-ливанцев вроде той тетки в парандже. А может, просто какой-то абориген – аборигенов вечно хватают и сажают в кутузку…» И от этой последней мысли ей стало как-то совсем не по себе, потому что несчастные аборигены ничуть не больше, чем Уайлдер, заслуживали преследований и угроз со стороны полиции, ибо и Уайлдер, и аборигены были абсолютно ни в чем не виноваты. Хотя кому какое дело до аборигенов? Или до таких людей, как Уайлдер, которые тоже особого значения не имеют?
Пульта она так и не нашла и вдруг подумала: надо бы позвонить Уайлдер. Впрочем, она тут же выругала себя за подобную глупую идею. Разве можно теперь ей звонить? А что, если ее разговоры прослушиваются? И она еще более упорно принялась искать проклятый пульт.
«Министр юстиции Эндрю Кингдон отверг всяческую критику в адрес решительных действий полиции и заявил, что подобные критические высказывания только мешают активизации борьбы с терроризмом», – продолжал вещать диктор.
Пульта не оказалось ни на двух стульях, ни под кроватью, где катались шарики пыли и валялась обертка от упаковки виагры.
«Министр юстиции также сообщил, что им подготовлено соответствующее заявление, и государственные органы относятся к упомянутым вопросам в высшей степени серьезно, поскольку, как заметил министр, у правительства страны нет ни времени, ни средств, чтобы играть в игры».
Куколке наконец удалось обнаружить пульт – он лежал на телевизоре и был попросту незаметен в тени. На нем было столько разноцветных кнопок, что она, пребывая во власти паники, никак не могла припомнить, для чего они предназначены. Больше всего они напоминали ей маленькие разноцветные леденцы.
Зачем слушать заведомое вранье? Вполне возможно, если она больше ничего не станет смотреть и слушать, жизнь ее вновь наладится, станет такой, какой была всего несколько дней назад, и ее горести и печали будут принадлежать лишь ей одной, как и ее надежды и мечты.
Куколка нажала сразу на несколько кнопок, и диктор исчез с экрана, а телевизор «икнул» и отключился.
Затем она подошла к двери своего номера и настежь ее распахнула, надеясь, что ей хоть пару минут удастся подышать свободно, не чувствуя себя пойманной в ловушку. Но подышать свободно не удалось. Перед ней простирался коридор с коричневыми стенами, похожий на туннель, и пахло там не слишком приятно. Стены справа и слева от нее были буквально утыканы точно такими же, как у нее, дверями. Под босыми ногами у Куколки что-то зашуршало, и она, опустив глаза, увидела на полу газету. Заголовки на первой полосе гласили:
ТЕРРОРИСТ МЕРТВ
ASIO УСТРАИВАЕТ ОБЛАВУ НА ПРЕДПОЛАГАЕМЫЙ ШТАБ ТЕРРОРИСТОВ В РЕДФЕРНЕ
Но не это привлекло внимание Куколки. Она так и уставилась на дату. Газета была от 6 марта.
Поспешно покинув гостиницу «Ретро», Куколка нервной походкой двинулась по Питт-стрит в сторону центра. Солнце скрылось за тучей, и небо как-то неприятно померкло, приобретя оттенок грязного асфальта. Но отсутствие солнца облегчения не принесло. А туча казалась похожей на колючий коричневый ковер, который только усиливал влажность и жару, делая их совершенно невыносимыми. Смог душной, смешанной с песком пеленой, расползался по застывшему в безветрии городу, оставляя во рту противный жгучий привкус.
Вокруг все застыло, словно чего-то ожидая.
Куколка чувствовала себя совершенно измотанной – отдохнуть ей так и не удалось, и тело ее явно пребывало не в ладу с собой: ее бросало попеременно то в жар, то в озноб, в желудке будто застрял какой-то отвратительный скользкий комок, губы пересохли и воспалились. Кроме того, у нее разболелась голова, ее слегка подташнивало, а перед глазами все плыло. Она еле брела, и ей казалось, что все ее чувства одновременно и притуплены, и чрезмерно обострены; во всяком случае, она не сразу замечала изменившийся свет светофора, но вздрагивала и начинала нервно озираться, если у нее за спиной раздавался сигнал мобильника.
Пройдя несколько кварталов, Куколка не выдержала и, спасаясь от жары и духоты, нырнула в благодатную кондиционированную прохладу случайного магазина.
И тут же услышала истерический призыв: «Только сегодня! Специальная цена!»
Потом еще: «А теперь двигайте прямиком на красный свет!»
