– Там был такой длинный-длинный коридор, и вот мы идем по нему, а один из копов мне и говорит: «Послушайте, леди, вы даже не представляете, в какое дерьмо вляпалась эта сука, ваша приятельница. Это вам не какая-то ерунда вроде приставания к мужчинам на улице или обыкновенное сквернословие. Тут речь о терроризме идет!» А я ему в ответ: «Никакая она не террористка! И не сука!» Но он только головой покачал и провел меня в большое помещение; там сидели человек семь или восемь в строгих костюмах и, похоже, ждали меня. За столом, на дальнем его конце, восседал старый седой толстяк, который заявил мне: «Я тут председательствующий», – а потом страшно долго и нудно бормотал что-то насчет законов. Я его, собственно, толком и не слушала. Они там все на видео записывали, но в целом это было ужасно противно: никто из этих типов в офисных костюмах даже своего имени не назвал; все они по очереди говорили: «Я здесь представляю ASIO», – и только один сказал, что он «из федералов». Я изо всех сил старалась держать себя в руках и смотрела на них так, словно считаю все происходящее полным дерьмом, но на самом деле меня прямо-таки тошнило от страха, и я никак не могла сдержать озноб.
«Вы не можете меня здесь задерживать, раз я не считаюсь арестованной, – заявила я им. – Да и в чем, собственно, вы меня обвиняете?»
«У ASIO имеются особые полномочия, – сказал старый тип – он выглядел совсем сонным и все время зевал, – согласно которым мы имеем право задержать вас на сто шестьдесят восемь часов без предъявления обвинения».
«С каких это пор у нас людей задерживают без предъявления обвинения…» – начала было я, но он тут же меня прервал и сообщил, что с тех пор, как была учреждена поправка к уставу ASIO.
«Какая поправка?» – переспросила я.
«Поправка к уставу ASIO», – повторил он и снова зевнул, и все они заговорили об этой поправке, и каждый раз, как они о ней упоминали, мне казалось, что на меня рушится стена. А тот толстый седой старик сказал, обращаясь ко мне: «Согласно этой поправке, принятой в 2004–2005 годах, представители ASIO имеют полное право задержать любого на сто шестьдесят восемь часов – а это, между прочим, семь суток, – причем не предъявляя обвинения, если у них есть основания полагать, что данное лицо имеет преступные намерения, или же если они считают, что у данного лица имеется некая информация, связанная с деятельностью террористов».
«О чем вы говорите? – возмутилась я. – Какие у вас могут быть основания? Нет у вас никаких оснований…»
«Вы подруга Джины Дэвис?» – прервал меня долговязый тип, похожий на привидение, но я ему не ответила и спросила: «А как же мой сын? Мой сын-то какое ко всему этому имеет отношение? И как он там будет один?»
Ты просто не представляешь, Джина, это больше всего было похоже на безумный сон! Когда вроде бы и понимаешь, что на самом деле тебя там нет, что все это происходит не наяву, а потом вдруг оказывается, что ты все-таки там и это реальная действительность. Про Макса они мне сказали, что он в полном порядке и за ним присматривают.
«Но я должен сообщить вам, мисс Уайлдер, – произнес этот тип, похожий на привидение, – что ваш сын также представляет определенный интерес для органов безопасности. Дети и молодежь легко становятся объектом внимания террористов. Например, в некоторых странах теракты осуществляют именно подростки».
«Господи, да ему же всего пять лет! – воскликнула я. – Что он может знать?»
И этот долговязый хмырь так презрительно глянул на меня сверху вниз, словно существует нечто настолько, черт возьми, очевидное, что мне совершенно непростительно было не принять это во внимание.
«Парень знает Джину Дэвис!» – важно заявил он.
А я просто не знала, как мне теперь на них смотреть. Что еще я могла им сказать, Джина? Но я продолжала упорно твердить: «Зато вы ее совершенно не знаете».
На это тип, похожий на привидение, возразил: «А может, это вы ее не знаете? Такое вам никогда в голову не приходило? Что, если Джина Дэвис прошла специальное обучение? Что, если она дала клятву: никогда, ни словом, ни вздохом, не обмолвиться о своем реальном задании?»
Тут я совсем разозлилась: «Задание! Ну конечно! Неужели вы и впрямь думаете, что исламские фундаменталисты послали бы ее танцевать в клубе у шеста? Вы что, совсем спятили?»
«Иногда самым лучшим прикрытием является почти полное отсутствие всякого прикрытия», – заявил он в ответ, и все засмеялись. Наверное, считали, что это отлично прозвучало.
«Скажите, Джина Дэвис выходила с вами на связь в последние двое суток?» – спросил долговязый.
Я ответила: «Нет».
«Вы лжете, – тут же возразил он, – и нам это прекрасно известно. К тому же ваш сын подтвердил, что позавчера она у вас ночевала. И сказал, что вы спали вместе».
И после этих слов все, что я говорила раньше, стало выглядеть как сплошная ложь. Даже если это была чистая правда. Теперь каждое мое заявление звучало как абсолютное вранье.
«Итак, – повторил вопрос долговязый, – Джина Дэвис звонила вам в последние два дня?»
