– Дак и прощения просить не из-за чего, все знают, земля это ваша и вы всегда можете сюда вернуться. Препятствий никто чинить не станет. Авось не подерёмся, места всем хватит.
– Знаю. Не вернёмся. Но поможем, – проскрипел сиртя.
– Ну, стало быть, завтра и начнём, – решительно сказал Евсей Иванович. – Мы отвлекаем поганца, создаём впечатление, что ты, – он посмотрел на меня, – в избе у Тюши прячешься. Охраняем тебя, стало быть, и днём, и ночью, храним тебя как зеницу ока и делаем вид,что ты есть наше главное оружие.
«Так и есть»
Согласилась Люба-эква.
– Я согласен со старой женщиной, душа которой живёт в тебе, – сказал Мир-Су́снэ-хум. – Ты и есть главное оружие. Если ты не узнаёшь, как его запечатать и не сделаешь это, нас всех ждёт хаос и смерть.
– Умеешь ты поддержать, – хмыкнул Полоз. – До вас, надеюсь, даже в самом чёрном исходе дела он не доберётся.
– Доберётся, – просто сказал Мир-Су́снэ-хум. – Если он наберёт силу, он будет мстить всем и моему народу и народу сиртя.
– Да, – согласился с Мир-Су́снэ-хумом ватный дед.
После этих слов я совсем по-другому посмотрела на обоих.
– Ладно, всё это лирика, – подвёл черту Полоз. – Сейчас ты, – он опять посмотрел на меня, – ложишься почивать, а мы ставим охрану вокруг избы. У входа – Урум и ещё парочка самых сильных, – Евсей Иванович кивнул Мир-Су́снэ-хуму. – И я в дозор. Остальные отдыхать.
Проводив гостей, Тюша не позволил мне даже помочь прибрать посуду. Отправил почивать и плотно закрыл дверь. Я, честно говоря, притомилась за этот день, поэтому и слишком упорствовала. Кто знает, сколько времени, мне придётся плутать по этим подземельям?
«Агирись»
Позвала меня Люба-эква, когда я только легла и закрыла глаза.
– Что бабушка?
«Напрасно ты так с Касюмом. Он хороший мальчик»
– Так раз он мальчик, значит, он не Подарок богов?
«Не будь злой, агирись»
Сердито сообщила мне Люба-эква.
«Нет, бабушка, она права, наша агирись»
– В чём я права? – осторожно спросила я.
«Я расскажу, агирись. Я и правда не Подарок богов»
Сказал Касюм.
«Нет, мой мальчик, я сама всё расскажу»
Твёрдо сказала Люба-эква.
«Касюм, на самом деле Дорасеос. Так его когда-то звали, когда он был обычным греческим мальчиком. Но он не обманул тебя, имя Дорасеос, значит, подарок бога. Так его назвала мама, она очень хотела сына»
– Но… – начала было я, но Люба-эква меня перебила.
«Касюм хороший мальчик. Он старался, как мог помогать тебе. И никогда не делал плохого. По крайней мере, после того как попал к тебе»
– Вот эта оговорка несколько заставляет волноваться, – сказала я.
«Ничего такого, о чём тебе стоит волноваться, агирись»
Строго сказала бабушка.
«Когда он был живым греческим мальчиком, ему приходилось воровать еду. Его поймали и убили. Но он очень переживал о своей маме и дал себе слово, когда умирал, что обязательно выберется из страны мёртвых и вернётся домой. Он не знал как. Но потом увидел в той, мёртвой реке тебя и понял, что ты можешь его спасти»
– А ничего, что сейчас уже XXI век, а Древняя Греция со всеми этими богами и представлениями о Стиксе и прочей ерунде была ещё до нашей эры! – хмыкнула я.
«Ничего»
Возразила мне Люба-эква.
«В реке мёртвых времени нет»
Да… я, конечно, надеялась, что в критический момент Подарок богов мне поможет. А оказалось, что это просто душа греческого подростка, погибшего ещё до нашей эры.
Хотя он мне помог. И не раз. И стекло разбить, не разбудив весь квартал и поддерживал как мог, да советы дельные давал, что тоже немало.
Ну, что, будем обходиться тем, что у меня есть: бессмертие, пока я сама себя не уморю; Касюм с практикой воровства и Люба-эква. С такой кампанией можно горы свернуть, при правильном подходе и некоторой осторожности. С утра и приступим. А пока – спать.
Утром после завтрака, Тюша меня перекрестил, поцеловал и выставил за порог.
– Как на смерть посылаешь, честное слово, – нервно пошутила я. – А где охрана-то моя?
– Тебе и думать про неё не стоит, чтоб не выдать. Охрана есть, и этого достаточно. Сиртя всю жизнь под землёй живут, ходят так, что никому не уследить, – успокоил меня Тюша и ещё раз незаметно перекрестил.
Я сделала вид, что не заметила, но дрожжи в коленках прибавилось. Когда тебя так отправляют на дело, вероятность счастливого конца стремиться к нулю.
Я поцеловала Тюшу, потрепала Пса за ухом и строго-настрого приказала остаться дома.
– Ты уж позаботься о нём, Тюша. Нам с Люба-эквой очень эта собака дорога.
– Не волнуйся.
С этим «не волнуйся» я и вышла из дома. Особенного направления у меня не было, я просто пошла наугад. Направо. Потом повернула налево, иногда внезапно оглядываясь, пытаясь удостовериться, что ватный дед меня всё же сопровождает. Но его не было видно. Для быстроты передвижения я вернулась в свой любимый образ чёрной кошки.
Проплутав минут двадцать, я увидела широкую полосу золотого песка, пересекавшую тропу. Песок, когда я подошла ближе, закрутился кольцами, сложился напутствием – «удачи» и пропал.