В XVI в. Нидерланды относились к числу наиболее прогрессивных в экономическом, политическом, социальном и культурном отношении государств Европы. Общее собрание представителей, называвшееся Генеральными штатами, связывало воедино 20 провинций[141], пользовавшихся автономией в решении политических, административных, финансовых и юридических вопросов.
В стране прочно утвердился кальвинизм[142] — далеко выходящее за рамки лютеранской идеологии течение. Отвечавшее социальным потребностям торговой и мануфактурной буржуазии, это учение обосновывало ее призвание господствовать и необходимость выборных органов, в задачу которых входило следить за соблюдением религиозных обязанностей, а также за трудолюбием, скромностью и умеренностью, бережливостью и строгостью нравов в общинах. «Притом устройство церкви Кальвина было насквозь демократичным и республиканским; а где уже и царство божие республиканизировано, могли ли там земные царства оставаться верноподданными королей, епископов и феодалов?»[143].
Естественно поэтому, что кальвинизм с его открытой враждой к феодальной реакции, к римской церкви и воинствующему католицизму испанских деспотов становился все более популярным в бюргерской среде.
Эти прогрессивные взгляды, чрезвычайно благоприятное географическое положение и экономические успехи энергичного народа обусловили более быстрое раннекапиталистическое развитие Нидерландов, нежели империи в целом. Этот прогресс мешал Фуггерам, тем более что аугсбургскому торговому дому с течением времени становилось все труднее конкурировать с нидерландским купечеством. До сих пор значительная часть сделок Фуггеров в торговле перцем, ртутью, медью и киноварью осуществлялась через Нидерланды. Агенты Фуггеров отправляли на испанских кораблях из Антверпена в Андалузию, Англию и в другие части света вейсенхорнскую бумазею. Крупные международные финансовые и кредитные сделки заключались также главным образом на антверпенских ярмарках.
Теперь же, когда им стало труднее продвигать свои товары и капитал на рынки стремившихся к развитию собственной экономики стран Западной и Северной Европы, они начали все шире опираться на деспотические средства насилия испанской короны. Фуггеры стремились любой ценой удержать за собой свои позиции на мировом рынке. И в этом их планы совпадали с целями властителя Испании, добивавшегося полного включения в свою империю богатых провинций Нидерландов, входивших в состав его наследственных земель[144].
Чтобы полностью подчинить страну испанскому господству, Филипп II лишил всех прав ее выборные органы, разместил там наемников, подавив с их помощью все попытки отстоять независимость, увеличил число епископств, опутав Нидерланды крепкой сетью церковного надзора с целью преследования кальвинистов, анабаптистов и всех тех, кто вел борьбу против его политических и религиозных принципов.
Как мы видим, многие религиозные войны XVI, и не только XVI в., носили характер классовых схваток, обусловленных сугубо материальными причинами и преследовавших далеко идущие цели борьбы за политическую власть, даже если эта борьба велась под флагом религиозных распрей.
Когда народ Нидерландов стал оказывать сопротивление, а не получавшие жалованья испанские наемники отказались нести службу, на выручку пришли Фуггеры. Они ублаготворили всех наемников, уплатив им полмиллиона гульденов и бросив их на расправу с народом, насилия над которым достигли апогея с появлением в стране герцога Альбы (1567 г.) и его войска. Росло число жестоких приговоров и актов сожжения. Повсюду пылали костры, тысячи жителей гибли под топором палача: это были бюргеры, именитые патриции и дворяне, среди которых оказались казненные в 1568 г. наместники граф Эгмонт и граф Горн. Только лишь в провинциях Голландия и Фрисландия жертвами инквизиции стали более 18 000 жителей.
Несмотря на конфискацию имений и огромных денежных сумм у осужденных и возбуждавших подозрение лиц, государственная казна была пуста. Оплачивать расходы на интервенцию в Нидерландах продолжал, в сущности, лишь аугсбургский банк Фуггеров. Так, крупные займы были предоставлены Антоном Фуггером Филиппу II в 1548, 1551, 1553, 1556 и 1557 годах. Вслед за этим в 1559 г. Фуггер дважды посылал ему серебро общей суммой 570 000 дукатов.
Финансовые сделки, направленные на подавление национальной освободительной борьбы в Нидерландах, продолжались также и после смерти Антона Фуггера. В частности, с 1560 по 1567 г. агент Фуггеров в Испании переслал 100 000 дукатов в Антверпен, перевел путем ловких вексельных сделок 200000 крон во Фландрию, а затем осуществил еще несколько кредитных операций в сохранивших свою цену дукатах.
