В конце концов произошло то, что всеми силами старались предотвратить Фуггеры: в результате победы Нидерландов Испания утратила свои господствующие позиции в Европе и была вынуждена окончательно отказаться от планов создания великодержавной католической монархии. Вестфальский мир 1648 г., завершивший Тридцатилетнюю войну, окончательно подтвердил независимость и выход из состава империи Нидерландов, народ которых в течение 80 лет вел борьбу против испанского феодального абсолютизма и его гегемонистских и экспансионистских устремлений.
Все эти войны, которые вел Мадрид в XVI в. и которые продолжались в XVII в., служили в конечном итоге одной цели — подчинению молодых или возникавших национальных государств испанской тирании или сохранению этой тирании. Здесь шло противоборство сил реакции и прогресса. И если обе стороны пользовались одинаковым оружием, то классы и идеи в этой борьбе были различны.
Войны истощили Испанию, вызвав быстрый рост налогов, что в свою очередь довершило разорение населения, которое было ускорено враждебной политикой монархии в отношении городов. Со второй половины XVI в. начался непрерывный упадок торговли, ремесла и сельского хозяйства. Лишь испанское дворянство богатело на католических войнах — путем бесконечного жестокого ограбления завоеванных американских территорий по ту сторону океана, путем назначения своих представителей на многочисленные командные посты и офицерские должности в войсках и опустошения европейских стран, ставших ареной вооруженных конфликтов. Через столетие после основания блистательной испанской великой монархии от нее осталась одна тень. Мировая держава превратилась во второразрядное государство, в котором благоденствовали только церковь и монархическая верхушка со своим крупнопоместным высшим дворянством.
Упадок Испании коснулся также и южногерманской фирмы. В 1546 г., когда предприятие Фуггеров достигло вершины своего экономического могущества, его деловые связи распространялись прежде всего на Испанию. Из общей суммы доходов в размере 7 211 343 гульдена 2 220 027 гульденов приходились на Иберийский полуостров. На втором месте был Антверпен, где доходы, составившие 1 502 546 гульденов, более чем вдвое превышали доходы центрального банка Фуггеров в Аугсбурге. В сравнении с доходами, полученными в 1527 г., Фуггеры записали тогда в свой приход в Испании и Антверпене в четыре раза большую сумму, что свидетельствует о перемещении сферы их влияния, сопровождавшемся ослаблением активности фирмы в горном деле и торговле в Венгрии, а также изменениями их позиций в Италии. Генуя служила им в те годы лишь промежуточным пунктом в торговле на Пиренейском полуострове, римская фактория имела тогда не столько торгово–политическое, сколько символическое значение; лишь филиал в Неаполе, через который Фуггеры поддерживали деловые связи с австрийскими Габсбургами, действовал в полную силу.
В 1556 г. положение коренным образом изменилось. Король Филипп II предпринял незаконную попытку освободиться от неослабевавшего бремени военных расходов и от других неуплаченных государственных долгов: королевским указом он вновь подчинил короне ее переданные в залог под займы частных компаний доходы, а год спустя приказал прекратить все платежи своим кредиторам как в Испании, так и в Нидерландах. Лишь через пять лет после этого первого государственного банкротства 1557 г. между Фуггерами и правящим домом Испании было достигнуто компромиссное соглашение о погашении огромных займов. Был снижен процент, в аренду Фуггерам передаются «maestrazgos», однако на значительно менее выгодных для них условиях.
Второе государственное банкротство Испании в 1575 г. наносит Фуггерам новый ущерб, что не удерживает корону от дальнейших вымогательств с целью получения от банкирского дома новых, причем немалых, сумм, необходимых Испании для победы в войне с Нидерландами. В то время как для Фуггеров сохраняются некоторые льготные условия, другие фирмы их не имеют. С 1556 по 1584 г. не менее 70 аугсбургских фирм, среди которых немало крупных, пользующихся известностью в мире компаний, оказываются на грани разорения. Фуггеры уже не в состоянии избежать нависшей над ними угрозы. Им более не удается. поправить свои дела. Не помогает и их особая приверженность реакционной и агрессивной политике монарха. Более сильный разбойник не знает пощады. Испанский канцлер Оливарес сказал об этом с полной определенностью: «Договор должен состояться, даже ценой разорения Фуггеров»[148].
Особенно тяжелыми были потери Фуггеров в результате третьего государственного банкротства в 1607 г.; они выразились в колоссальной сумме — 3 1/4 млн. дукатов. К тому времени их оборотный капитал составлял не более 700 000 гульденов и продолжал уменьшаться. В обороте банкирского дома было уже 2 млн. гульденов чужих денег, и ему лишь с огромным трудом удавалось изыскивать средства для срочных платежей процентов.
