Когда жители Нидерландов в результате новых поборов алчного и кровожадного герцога Альбы оказались в 1559 г. на грани разорения, восстание с новой силой вспыхнуло во всех провинциях. Торговая буржуазия, народные массы города и деревни, поддержанные 24–тысячной армией Вильгельма Оранского, начали освобождение Нидерландов. Получившие когда–то от испанской камарильи презрительную кличку «gueux» — нищий сброд, — они с гордостью называли себя «гёзами». Оскорбительное прозвище стало почетным званием. Порабощенный народ Нидерландов поднял знамя антииспанской революции.
В связи с этим народным выступлением Фуггеры вновь поспешили на помощь королю, предоставив ему внушительные кредиты. К 1572 г. нидерландская война стоила Испании уже значительно больше чем 42 млн. пиастров. Ни награбленное в Америке серебро, ни деньги Фуггеров не помогли Филиппу II добиться победы.
А на Испанию одно за другим обрушиваются государственные банкротства. В 1575 г., когда в рядах стоявших в Нидерландах войск вспыхивает опасный мятеж, вызванный неуплатой жалованья, на помощь вновь приходят Фуггеры, которые дают еще 200 000 крон. Взбодренная и подкормленная таким путем испанская солдатня делает последний бросок; в 1579 г. Антверпен оказывается в руках этих душителей. Они грабят город, сжигают более 500 домов, убивают 8000 жителей; ущерб составляет 24 млн. гульденов. Следует сказать, что в результате разгрома Антверпена также и Фуггеры заслуженно понесли трудно восполнимый ущерб. Они сами столь усердно помогали пилить сук, на котором сидели, что в конце концов потерпели крушение. Им уже не помогло повеление лежавшего на смертном одре короля Филиппа II, подписанное в 1598 г., вновь подчинить испанскому господству семь провинций Нидерландов[145]. Финансовое могущество Фуггеров подошло к концу, его закат (о котором далее будет сказано подробнее) стал неизбежным.
Основанная в 1581 г. республика Соединенных провинций и складывавшийся там буржуазно–аристократический строй означали, однако, исторический прогресс в Европе. Нидерланды стали «образцовой капиталистической страной XVII столетия»[146]. Ибо торговая буржуазия этой страны отличалась от немецкой буржуазии не только своим отношением к мануфактурному производству, которое она активно развивала, — она с совсем иной последовательностью участвовала в освободительной борьбе против национального угнетения и феодализма. Только таким путем, когда немецкая буржуазия деградировала, буржуазия Нидерландов могла выйти на мировую арену и способствовать тому, что «мировая торговля и мировой рынок» открыли «в XVI столетии новую историю капитала»[147].
Своей успешной борьбой за буржуазное национальное государство Нидерланды намного опередили немецкую буржуазию. Это было еще одной причиной, чтобы отвергнуть не только власть Испании, но и находившуюся под господством Габсбургов германскую империю. Дальнейшее пребывание в ее составе нанесло бы ущерб интересам нидерландской буржуазии и значительно затруднило бы ее прогрессивное развитие. В решающей схватке между феодально–абсолютистской деспотией Испании и боровшимися под знаменем кальвинизма буржуазно–аристократическими Генеральными штатами католицизм, опорой которого была ось Мадрид — Рим, и феодальная система Европы потерпели серьезное поражение.
Форсировавшаяся Фуггерами попытка подчинения Нидерландов гнету феодализма привела бы в случае успеха к низведению достигшего высокого уровня общественного развития государства с прогрессировавшим капиталистическим способом производства до положения слабой, незначительной страны. Фуггеры, которые в период своего возвышения с присущей представителям раннего капитализма энергией содействовали процветанию мировой торговли и ремесленного производства, а также горного дела, стали теперь серьезной помехой развитию экономики, врагами буржуазии, паразитировавшими на разграблении других стран, стремившимися поживиться за счет чужого богатства.
Фанатичные католики, они содействовали, например, тому, что вследствие контрреформации имперские города утратили свое значение, бюргерство было постепенно лишено возможности своего существования; теперь они хотели уготовить такую же судьбу Нидерландам. Ведь не на что иное, как на карательные экспедиции испанцев и их грозную инквизицию, пошло более миллиона выплаченных короне гульденов. Добиваясь мирового экономического господства, монопольного положения на рынках, Фуггеры всегда стремились убрать со своего пути всех конкурентов. Своими злейшими врагами они считали прогрессивные слои, отказывая им в праве на борьбу за свое освобождение от рабства, подневольного труда и духовной опеки.
