Мучения, но не те неудобства, которые ей приходилось терпеть, чтобы выказать особое почтение своей госпоже.
— Хозяйка, я уже вызвала слечну Мартинес-Видок, слечну Льис и слечну Холли, — доложилась камеристка, едва лишь увидев усталое лицо Фортуны.
Та быстрым шагом подошла к служанке, схватила стакан — у бокалов слишком часто отламывались ножки, когда высокородная лихо била ими о доступные горизонтальные поверхности, — и залпом выпила примерно половину.
— На первых двоих из списка я сейчас особо зла, — сосуд с вермутом коснулся губ служанки.
Госпожа обожала поить свою куколку “с рук”. Ей это нравилось всегда. Но с тех самых пор, как Туна осознала, что не способна больше видеть в лице Ценусы своих старых обидчиц, этот жест обрёл совершенно иной смысл. Теперь высокородная подчёркнуто заботилась о своей игрушке. Даже косметические процедуры проводила лично и лично же приобретала ей украшения. Из-за этого по внешности камеристка совершенно не отставала от своей хозяйки: пожелай она соперничать с Фортуной за право зваться первой красавицей потока, у неё это вполне могло бы получиться.
— Их гонор мне серьёзно усложнил задачу, — пояснила госпожа.
Едва лишь стакан отдалился от лица Ценусы, та тут же аккуратненько облизнула губы. У неё это всегда получалось очень миленько: девушка это делала особенным образом. Едва-едва высовывая кончик языка. Да и в целом, служаночка была какой-то… хрустальной. Её движения чаровали трогательной осторожностью и выверенной скупостью.
Работая с внешностью камеристки, Фортуна задалась целью сохранить её индивидуальность. На самом деле, это не так уж просто: избавиться от недостатков, сохранив самобытность. Ведь абсолютное, доведённое до идеала, отсутствие несовершенств, обращается в следование шаблону. А шаблонных красоток в мире слишком много. И чем тогда Ценуса отличалась бы от них? Одними лишь вьющимися длинными волосами цвета светлого каштана?
Нет-нет-нет! Просто необходимо выделить эту хрустальность! Подчеркнуть большие печальные глаза! Подобрать изящные украшения, выглядящие не менее хрупко, чем их носительница! И ещё много-много-много маленьких, незаметных, даже незримых высокоточных штришков от лучшего дизайнера-косметолога в УСиМ!
— Они лишь делали всё то же, что и обычно, — напомнила Ценуса. — Откуда им было знать, что в этом конкретном случае стоило сделать исключение, если такового не удостаивались даже более благородные особы, вроде той же Каппек? А ведь она куда как ближе к Даркену Маллою, чем была на тот момент Глашек.
— И что мне теперь? — Фортуна резко взмахнула рукой, расплескав немного вермута на тонкую белую сорочку служаночки, резко увеличив степень прозрачности ткани до абсолютных величин. — Понять и п’гостить, как говорит Даркен? Мне нужна разрядка, Ценя! Я не могу это держать в себе! Я взорвусь!
Камеристка отставила в сторону поднос и подалась вперёд, к госпоже. Близко-близко. В упор. Её губы оказались прямо рядом с ушком Фортуны.
— Но-о-о-ожки.
— М-м-м? — чуть повернула голову госпожа.
— Но-о-о-ожки. Я помну тебе ножки и ты расслабишься.
— И чего это ты вдруг с вежливой формы на такую неформальную перешла? — возмутилась высокородная.
— Потому что одна из нас помнёт другой ножки, а ты можешь решить только кто и кому, но не изменить сам факт.
Фортуна хихикнула. Она обожала, когда у Ценусы было такое настроение. Маленькие росточки самооценки и наглости радовали сердце слечны Штернберк, всё ещё испытывавшей стыд за те времена, когда она планомерно топтала душу своей служанки в рамках войны, на которую уже давно и безнадёжно опоздала к тому моменту.
А потому, игривая служанка вдруг ощутила, как её толкают двумя руками в сторону кровати.
— Снимай обувь, Ценя! Сегодня не будет человека, который не сделает тебе массаж ступней!
Камеристка не выдержала и рассмеялась. Разом и весело, и смущённо.
3.
Тришка из рода Мартинес-Видок и Линда из рода Льис прибыли одновременно. То ли пересеклись где-то по пути, то ли просто одна из них прибыла к усадьбе Штернберк пораньше и решила не заходить в гости, не дождавшись другой.
Была такая привычка у Линды: хвостиком ходить за теми, кого она считает успешней себя. Это всё из-за неуверенности. Существуют такие люди, у которых вместо личности зеркало. Ни единой собственной мысли, никаких уникальных предпочтений. Эти люди просто копируют других в надежде добиться тех же результатов, не понимая, что осмысленно подражать не внешним проявлениям, а тем, что обыденно сокрыты от чужих глаз. Нельзя стать лучшим некромагом, если слушать ту же музыку, что слушает кумир, и одеваться также, как это делает та, кому ты завидуешь.
