Девушка уверенным шагом прошла пару метров в сторону здания, которому полагалось быть заброшенным, но которое вопреки логике и здравому смыслу щеголяло, помимо вышедших из-под пера уличных псевдохудожников потугов на творчество, занавесочками и цветочными горшками на окнах.
— Взгляните! — выкрикнула Лешая, вскинув руки. — Разве это похоже на место, где живут люди? Человеческое существо стремится к комфорту! К уюту! Человеку не свойственно гадить там, где он спит и ест! Человек пытается сделать свою жизнь лучше! Он тащит к пещерке срезанную с животины шкуру, чтобы прикрыть вход! Он бьёт камнем о камень, чтобы сделать его острей! Он берёт уголь и мажет им глаза, чтобы выглядеть красивей!
Девушка упёрла руки в боки, а змейка, обвившая её шею, выпрямилась настолько, что её бестолковка стала располагаться выше украшенной белым обручем головы хозяйки.
— Но это… я ожидаю, что так будет выглядеть дом, куда пустили пожить стаю обезьян! Быть может там внутри и коротает ночи пара человек… но по большей части тут обитают примитивные животные! Битые бутылки — не сорняки, они не вырастают сами собой, если за ними не следить! — некромагичка ткнула пальцем в сторону ближайшей лавочки, давно уже превратившейся в каркас, поддерживающий одинокую доску. — Вот это не похоже на нечто, развалившееся со временем! Кто-то приложил усилия, чтобы оторвать спинку и сидушку! Вы можете сколько угодно плакать о том, что власть имущие о вас забыли, но это не отменяет того простого факта, что и вы сами, как общность, перестали напоминать людей! В конце концов, если полиции настолько начхать на вас, значит они бы не стали бы наказывать активиста, что взял бы в руки дубину И ПЕРЕЛОМАЛ БЫ ВСЕ КОСТИ ТОМУ, КТО УГРОЖАЕТ ЕГО ЖИЛИЩУ!!!
Хоть Жаки и была уже однажды свидетельницей тому, как госпожа переходит на громкий крик, временами сжимая зубы до такой степени, что это становится похоже на змеиное шипение, её всё же подобный переход застал врасплох. Настолько, что француженка застыла на одном месте, недоумённо глядя на Лешую, вновь вернувшуюся в исходное, холодно-отрешённое состояние. Словно бы не было той вспышки гнева, на несколько секунд превратившей саму слечну Глашек в примитивное животное, полностью покорное одной единственной доминирующей эмоции.
И из-за этого Жаки упустила тот момент, когда кто-то из толпы, видимо, оскорблённый словами некромагички, посмел раскрыть рот, чтобы возразить ей. Небось, он не был бы таким бравым, коли бы не имел уверенности, что личность его останется тайной для высокой шляхты.
— А вот магазин, превращающий наш дом в свинарник, полиция очень даже защитит!
Госпожа задумчиво обернулась через плечо, однако, прежде, чем она она придумала, что же ответить этому крикуну, вознамерившемуся подорвать авторитет самой Лешей, в дело вмешалась Жаки.
— От шляхты не спасёт! Я только что затолкала им содержимое помойки в коридоры и оставила на стене ультиматум.
— Оставила-оставила! — поддержал француженку уже знакомый скрипучий старушечий голос. — Я своими зенкам это видела!
Шёпот пошёл по толпе, словно рябь от ветра по поверхности озера. Люди что-то обсуждали друг с другом, но что именно можно было лишь догадаться, но не услышать: голоса сливались в один невнятный гул. Жаки подумалось, что беспорядок стоило бы и остановить, однако некромагичка решила, что челяди, пожалуй, стоит предоставить возможность обсудить последние новости.
И в этот момент краем глаза француженка заметила, что госпожа смотрит прямо на неё. Слечна Глашек вытянула перед собой руку в жесте, призывающем подчинённую подойти поближе. И та повиновалась. Шагом, пожалуй, чуточку более медленным, чем следовало, девушка миновала те метры, что отделяли её от властной Лешей.
— Что там с этим магазином, Жаклин? — спросила госпожа, касаясь кончиками пальчиков щеки голубоглазой дворянки.
— Они не следят за шумом, который издают их работники. А ещё, выставили вонючую помойку прямо под окна дома.
— И что же за ультиматум ты им оставила?
— Я сказала, что если не хотят работать, как люди, будут работать в хлеву, подобно домашнему скоту, — подчинённая постаралась незаметно облизнуть пересохшие губы там, где они касались друг друга.
Она, вроде бы, всё сделала правильно… но всё ещё опасалась, каким будет ответ госпожи.
Как оказалось, зря: не произнеся ни слова слечна Глашек скользнула пальцами по щеке юной слечны Кюсо вверх. Мимо виска. К волосам. Чтобы зарыться в них приятным, мягким, успокаивающим жестом.
Француженка довольно прикрыла глаза. Пусть там, у метро, она и сказала глупость, однако ей и в самом деле было приятно получать одобрение своих поступков, таким своеобразным образом.
1.
