Он лежал на земле лицом вверх и глубоко, жадно дышал, не в силах надышаться.
– На нас напали упыри… – дрожащим голосом ответила из-за спины Устинья. – Там были эти двое… племянники королевские… братья Ливики… Я их видела в тот раз, когда они нас в болото заманили. Безногий верхом на слепом.
– А что потом… что это за чудо… – прохрипел Гордята: так орал, сам себя не слыша, во время схватки, что сорвал голос. – Который всех злее.
– Эт-то вол-лк-колак, – выдавил Сбыня. – Знать, он. Ст-трах-ховидло.
– Откуда он тут взялся?
– А эти ляды… он за ними… он же их порвал?
– Вы-то целы, парни? – сообразил Воята. – Устинья! Тебя не ранили?
Все оказались целы, не считая невесть откуда взявшихся ушибов. До всех постепенно дошло, что поляну заливает трупная вонь. При свете месяца они едва видели друг друга, а больше ничего, и страшно было пошевелиться. Вдруг упыри только притворяются совсем мертвыми, ждут, пока люди сдвинутся с места, чтобы схватить снизу?
– Парни! – Воята похлопал себя по огневице на поясе, отыскивая кресало. – Факелы у кого были?
– У Д-дом-мачки.
– А он где?
– Л-леший его в-весть.
– Они вроде убежали, – прохрипел Гордята. – Я слышал. Еще пока это ч-чудище тут буянило. Кто-то убежал.
– Надо убираться отсюда. – Воята нашарил в темноте руку Устиньи. – Устя, ты идти можешь?
– М-могу, я невредима.
Кое-как все четверо поднялись и, нашаривая путь рогатинами, стали спускаться с горы. Путь этот дался нелегко: с перепугу все забыли, как шли сюда, блуждали во тьме, натыкаясь на деревья, путались в кустах, один раз забрели в овраг, заросший бурьяном выше Воятиной головы. На карачках выбравшись, оттуда, сели отдохнуть. Мечтали уже лишь о том, чтобы пробиться к озеру и попить воды.
И в это время все разом услышали неподалеку крик.
– Устяша! Воята! – доносилось откуда-то из-за стены деревьев. – Парни! Есть кто живой?
– Это дядька мой! – Устинья встрепенулась.
– Точно?
– Покричи… я не могу.
– Ээй! – заорал Воята. – Куприян! Мы здесь!
Перекрикиваясь, они наконец выбрались с горы к озеру. Здесь стоял Куприян, а при нем Ермола.
– Живые! Слава богу! – Куприян обнял Устинью, потом троих остальных. – Эти двое прибежали – говорят, упыри напали, чудища, пожрали всех!
– Какие эти двое? – спросил Воята.
– Ермола вон да Домачка. Но у того рука вывихнута – я его у шалаша оставил, велел костер жечь.
– Это кого ж не хватает? – Воята оглядел товарищей. – Домачка, Ермола, Сбыня, Гордята…
У него кружилась голова, он никак не мог вспомнить, кто был с ними еще.
– Жила, – сказал Гордята. – Не знаю где.
Он помнил, как возле него кто-то падал, но в темноте не разобрал кто, и надеялся, что это был упырь.
– Демка где? – с тревогой спросил Куприян.
Парни переглянулись и покачали головами.
– Уж не … – начал Гордята и прикусил язык.
Не посмел сказать «Не сожрали ли их?»
– Давайте позовем! – попросила Устинья. – Может, кто раненый…
Они стали кричать, звать Жилу и Демку. Боялись, что дозовутся упырей, но вдруг кто-то из товарищей и правда нуждается в помощи?
Никто им не ответил.
– Пошли отсюда, – хмуро сказал Куприян. – Ничего сейчас не найдем. Утром вернемся, чуть свет.
Остальные были так вымотаны, что не возражали. Что сыщешь в лесу ночью?
Молча тронулись в обход озера. Свет звезд и месяца отражался от воды, позволяя различить дорогу. Обогнули одну гору, и стал виден костер вдали.
– М-может, он-ни п-п-пришли уже… – подал голос Сбыня.
Он уже почти успокоился, только заикание не проходило. Однако сам он этого не замечал: важным было только то, что жив.
Но у шалаша, когда они до него добрели, сидел один только Домачка с наскоро перевязанной рукой. Повалились на песок у огня и наконец закрыли глаза в изнеможении. Воята подумал: надо встать, взять Егоркин батожок, очертить круг и читать… глаза закрываются, так хоть псалмы на память читать… Это он с отрочества мог делать и в полусне.
– Спи! – Куприян коснулся его спины. – Я посторожу.
Это «я» позвучало так весомо, что Воята успокоился. Краем мысли отметил: когда сторожит Куприян, не ангел Господень будет ему помогать, но… На этом он заснул, как утонул, все мысли кончились.
Костер ярко пылал, вокруг прямо на песке, словно псы, спали досмерти усталые парни – Воята, Сбыня, Домачка, Гордята, Ермола. Из шалаша появилась Устинья; ее глаза казались еще больше обычного. Куприян сидел возле спящих, сам напоминая каменного бога. Устинья еще раз пересчитала парней глазами. Пятеро. А было, кроме них с дядькой, семеро. Жила и Демка исчезли.
– Дядька… – Она подошла к Куприяну и села на песок вплотную к нему. – Дядька, с Демкой-то беда!
– Оборотился, – шепнул в ответ Куприян. – Я уж знаю.
– Где он?
– Сбег куда-то. Сам себя небось испугался.
– Ты откуда знаешь? Видел его? – с надеждой спросила Устинья.
– Помощнички мои поведали.
– Дядька, надо его найти поскорее. Он же не помнил ничего! Он не знал, что теперь он волколаку хозяин. Что может оборачиваться. Сам не понял, что такое с ним случилось. Это ж какой ужас для человека!
– Набегается – вернется.
– А если нет?
– Где ж его будешь искать? – Куприян окинул глазами темные горы и дорожку от месяца на воде.
