Миколка с Егоркой слушали песнь о давней войне, вместе с ними пению внимали старые сосны и молчащие бугры, мох, вереск. Серые валуны настороженно высунули головы из земли. В тишине вечернего бора, без людей, старинная песнь обрела особую заклинающую силу; казалось, она, как дождевая вода, проникает в землю, стремится к корням, падает на кости погребенных и понемногу пробуждает их к жизни.
Говорит им дядюшка Чембал-король,Ай Чемба́л-король земли литовские:«Ай да ро́дныи мои племяннички!Ай не дам я вам теперь прощеньица,Ай не дам я вам да бласловеньица,Это ехать вам да на Святую Русь.Еще кто ж езжал да на Святую Русь,Ай счастли́в с Руси никто да не выезживал».Не послушали они своего дядюшки,Ай уздали ведь седлали да добры́х коней,Обкольчужились скоро, облатились,Ай садилися оны да на добры́х коней,Приезжали-то оны да во Святую Русь…Не было мужчин, стариков, парней и отроков, что обычно слушали эту песнь, исполняемую всякий год, и она, не задерживаясь, летела прямо к тем, о ком в ней пелось. Как это почти всегда бывает, поначалу ворогам сопутствует на земле Русской успех:
Ай перво́ село да прекраси́вое;Ай во том сели да было три́ церквы,Ай было три церквы три соборныих.Оны жили-были да пограбили,Это-то село да о́гню придали.Ай наезжали́ в Руси́ да второ́ село,Превеликое село да прекрасивое;А во том селе да было шесть церквей,Было шесть церквей да шесть соборныих.Они жили-были да пограбили,Это-то село да всё огнем пожгли…Богу сверху видно: то и дело, со слепым упорством, ползут на Русь эти темные волны, ярятся, ломают и сносят все, что было наработано и построено. А потом Русь поднимается и могучей волной катится навстречу беде.
Ай закручинился тут князь да запечалилсяЕще той тоской-печалью он великою.А хватил-то он ножи́що да кинжа́лищо,Кинул он ножи́що во дубовой стол,Пролетело тут ножи́що скрозь дубовой стол,Скрозь дубовый стол, стало́ в каменный пол:«Не дойдет-то им, щенкам, да надсмехатися».Ай собирает-то он силы ра́вно три́ полку,Ра́вно три полку да ведь тритысячных.Поезжает тут ведь князь да Игорь БуеславичАй со своей со дружиной со хороброюА-й во да́лечо-дале́чо, во чисто́ полё.Первая дружина да едят-то пьют нападкою,Вторая-то шо́ломом роскатныим[42],Третья дружина ели столом скатертью.Приезжает князь да ко быстро́й реки,Ко быстрой реки да ко Смородины;Ай вырезывал-то он да три же́ребья,А три же́ребья вырезывал три ли́повых:Ай спущал-то он да первы же́ребьиНа быстру́ реку да на Смородину;А которыи-то ели, пили да нападкою,Тыи же́ребьи да каменём ко дну, —Ай той-то дружины да убитой быть.Ай спущает он-то вто́ры же́ребьиНа быстру́ю реку он да на Смородину;А которыи-то ели шо́ломом роскатныим,Тыи же́ребьи да о́ны вни́з быстрин, —Это тая-то дружина буде во полон взята.А спущал-то он ведь третьи жеребьи:А которы-то ели столом скатертью,Тыи-то ведь же́ребьи встречу́ быстрин, —Это тая-то дружина да весьма храбра…
