Боярин задумался на несколько секунд, затем проворчал: – Ладно, пущай идет. Только смотри. – погрозил он пальцем Збору. – Чтобы, пока мы далеко не уйдем, на глаза опричным не попадался. А потом пущай – вон кашу варить помогает.
– Благодарствую, боярин. – прижав шапку к груди, заулыбался кашевар.
Всеволок расстроенно сплюнул, затем нашел взглядом своего слугу и заорал: – Фролка, сучий сын!!! Проследишь! Чтобы никакие девки за нами не увязались! Никаких посудомоек и прачек! А то отвернешься – уже набежали бляди… – сказал он тише. И как-то обиженно добавил. – А ты потом еще от степняков их отбивай!
– Слушаюсь, боярин! – заученной скороговоркой ответил Фрол, в тот же момент отвернувшись, и продолжив собачиться с неловкий крючником. Затем, видимо вспомнив, опять обернулся к Кручине: – А кузнеца казенного брать?!
– Ну конечно бери, дубина! – рассвирепел Всеволок.
…
– Обряд нам надо делать. – заявил Бродобой, когда они уже сидели с боярином в таверне и потягивали квас. После вчерашнего загула обоим хотелось чего-нить холодного и кислого. – В лес надо, подальше от жилья. Сормаха милостить буду, чтобы помог нам. Гадать буду…
Всеволок недоверчиво покачал головой, но спорить не стал: – Как казаков дождемся, сразу и выйдем.
– Без обряда никак. Лучше мы вперед немного пройдем, мне совсем дикий лес нужен. Там еще одно дело надо сделать. – взгляд волхва стал отсутствующим. – А казаки нас догонят. Чай не пёхом…
На том и порешили.
Попрощавшись, с вышедшим проводить экспедицию Севычем, Кручина дал приказ выступать. Как ни торопил людей Фролка, как ни орал Всеволок, отряд вышел поздним утром. У боярина еще была надежда, что они успеют пройти хоть десяток верст засветло. Впереди подбоченясь и, гордо взирая вперед, верхом ехали сам боярин с Емкой. Боевой холоп держал на длинной свежевыструганной пике значок Кручин – развевающийся треугольник черного флажка с вышитым серебряным бобром. За ним привычно шагали, положив пищали на плечи и повесив за спину бердыши, четыре десятка стрельцов. За ними ехала бричка Густава. Затем тянулись, запряженные волами, повозки со скарбом, рядом с которыми тоже вышагивали одиночные стрельцы. Потом телега с прицепленной пушкой и замыкали все это Збор со своей кухней и опричные. За телегой с мешками овса блеяли, привязанные веревками, козы, перекрывая утробный храп, развалившегося на мешках, Бродобоя. Проснувшийся еще затемно, Фролка досыпал на соседней телеге. Куры в клетях истерично кудахтали, создавая музыкальное сопровождение походу. Через пару верст, Всеволок приказал сворачивать с наезженной дороги, уходящей на юго-восток и отряд пошел дикой степью на запад, вдоль опушки леса. Трава была еще по-весеннему зелена, солнышко не пекло, а ласково грело. Легкий, чуть промозглый, ветерок милостиво обдувал людей. Неторопливая езда успокаивала, внушая надежду на благополучный исход мероприятия. Стрельцы дружно грянули речитативом бравой маршевой песни.
Сарыш трясся в телеге рядом с одним из пушкарей, зарывшись в мотки пакли. Чтобы его не углядели из опричной повозки. Пушкарь – молодой стрелец по имени Сидор, бывший за возницу, изредка покрикивал на медлительных волов. Пацан посмотрел назад, на свесившего ноги с телеги и почесывающего голову Горыныча.
– А почему его зовут Горынычем? – шепотом спросил мальчик Сидора. – Это потому что он из пушек огнем палит?
– Неее, – флегматично протянул Сидор. – Потому шо жрет в три горла.
Идущие рядом с повозкой, стрельцы и сам Сидор дружно заржали. Затем шутку стали передавать в голову отряда и вот уже, вместо скомкано оборвавшейся песни, поднялся веселый солдатский гогот. Сам здоровяк Горыныч тоже посмеялся этой бородатой хохме.
“Пущай лучше так. – улыбнулся про себя Всеволок. – Чем они смурные всю дорогу идти будут. Хоть мыслей дурных в головы поменьше влезет. Мне поспокойней”
Экспедиция медленно катила почти до темноты, пока Всеволок ни приказал становиться лагерем. Телеги составили полукругом впритык к высоким стволам деревьев. Так чтобы была какая-никакая защита от степи. На споро расчищенной чуть поодаль в лесу поляне, поставили шатры боярину и опричному десятнику. Густав предпочел ночевать в своей натопленной кибитке, которую тоже загнали в лес. А стрельцы и возницы улеглись прямо на землю – под деревья, оставив на дежурстве пару человек.
Выйдя утром из шатра, Всеволок увидел, как Фролка тихо о чем-то разговаривал с одним из стрельцов. Усатым понурым мужиком с вытянутым слегка лошадиным лицом. Выслушав холопа, ратник покивал и пальцем поманил к себе Сарыша, отиравшегося возле раскочегаренной кухни. Фрол стал что-то вполголоса втолковывать пацаненку. Мальчонка смотрел снизу вверх с не по детски серьезным и сосредоточенным лицом. Затем, увидев, что боярин поднялся, Фролка быстренько направился к Всеволоку. Надо было прислужить боярину умыться и одеться.
– Ну что там у нас? Все тихо? – негромко спросил боярин у держащего рушник и кувшин холопа.