– Пока тихо. Я пацаненка за волхвом наказал смотреть. – так же вполголоса ответил Фрол. – Своенравный жрец. Да и опасаюсь я его. Как бы стрельцов не взбаламутил.
– Полей. – приказал Всеволок, и стал, фыркая и крякая, плескаться в студеной поутру воде. – Этот не взбаламутит. С пониманием дядька. – закончил он, растирая тело рушником до красна.
…
Звероподобный Бродобой явно куда-то засобирался. Перекусив со стрельцами у походной кухни, махнув рукой боярину, дескать – “я скоро” и подхватив посох направился в лес. Увидев, что ведун выходит из лагеря и скрывается между деревьями, Фролка поймал взгляд Сарыша и слегка качнул головой. Мальчишка кивнул в ответ и юрко метнулся вслед жрецу.
Ожидавший подвоха ото всех и по любому поводу, Фрол старался никого надолго не выпускать из виду. Будучи мальцом, он еще в то время изумлял непоседливого Вольку своим раздражающим умением вдруг появляться ниоткуда в самый неловкий момент. Например, когда вроде-бы удравший ото все малолетний Кручина, пытался запалить украденный у тятеньки порох. Порох они все таки запалили, но уже вдвоем, с восторгом наблюдая за шипящей огненной дорожкой.
Широкоплечая высокая фигура волхва мелькала среди увеличивающихся вширь деревьев. Жрец шел ходко и практически бесшумно, что было удивительно при его росте и весе. Мальчишка еле поспевал за ним, высматривая, куда поставить босую ступню и перебегая от ствола к стволу. Шли они довольно долго. Лес становился все более густой и темный. Наконец волхв вышел на небольшую поляну, заваленную гниющим валежником. Сарыш затаился за деревом и принялся наблюдать. Бродобой расчистил небольшое место и сел на ствол упавшего гнилого дерева. Затем поставил перед собой маленький туесок с медом и выложил из котомки здоровенный кусок вяленого мяса, затем достал из сапога нож и с трудом порубил мясо на куски помельче, сложив их рядом с туеском. После чего немного молча посидел. Затем, глубоко вздохнув, издал пронзительно-протяжный крик, похожий на громкое тявканье лиса, если бы зверь был размером с лошадь. Через несколько минут волхв опять также затявкал, только чуть дольше и протяжней. Дрожащего за кустом орешника, Сарыша, от этих криков пробирала дрожь. Уж как ему не хотелось следить за грозным ведуном, но батя строго настрого велел Фролке не перечить и делать все, что тот скажет. А уж что такое служба – Сарыш сызмальства знал, чай тятька не кто нибудь, а стрелец государев.
Волх просидел около часа, за это время еще пару раз издав громкий тявкающий крик. Потом в дальних зарослях что-то зашуршало и к, сидящему на бревне, Бродобою, вышла, фыркая и что-то ворча, здоровенная и седая от старости росомаха. Зверь искоса посмотрел на сидящего неподвижно ведуна и что-то положил к его ногам. Сарышу было не видать, что там лежало. Затем росомаха смешно плюхнулась на задницу и стала ворчать, потявкивая, взрыкивая, фырча и постоянно принюхиваясь к меду. Волхв кивал, будто понимая язык зверя, а может и вправду понимал. Через пару минут, Бродобой раскрыл туесок и пододвинул его к россомахе. Та суетливо погрузила морду с короткими ушами в берестяную коробку и с огромным аппетитом зачавкала. Звуки были такие понятные, что у Сарыша даже заурчал с утра пустой живот – мальчишка так и не успел ничего поесть. Пока зверь насыщался, жрец поднял что-то с земли, и тихонько поднявшись, пошел обратным путем. Возле орешника, где, стараясь не дышать, прятался паренек, Бродобой остановился и вполголоса проговорил: – Ну давай, вылазь уже, пойдем в лагерь.
К отряду как раз присоединились казаки, дожидаться которых в Черноборе оставляли Щепу. Он и привел почти полторы дюжины всадников на невысоких, но жилистых степных лошадях. И пару подвод с остатком провианта. Подводы должны были вернуться в крепость и, поэтому Фролка быстро организовал стрельцов перегружать припасы в отрядные телеги.
Казаки были западные, реестровые, но подозрительно оборванные, для состоящих на жаловании. Они были увешаны с ног до головы добротным оружием, за которым явно следили лучше, чем за своей одеждой. Из всей этой шайки оборванцев сильно выделялся только их атаман. Как он представился – сотник Сермяга. Одетый в ярко-синие шелковые шаровары, белую рубаху, подпоясанную красным кушаком, и светло-коричневую короткую куртку с лисьей опушкой, на которой выделялись вышитые красные продольные разговоры. Длинные крепкие краги с подвернутыми раструбами, короткие, собранные в гармошку, сапоги, а на шее массивные золотые цепи – сотник выглядел значительно представительней своих людей, одетых в износившиеся наряды явно с чужого плеча. Сняв перед боярином пышную шапку, к которой изнутри был прикреплен железный чепец с бармицей, Сермяга коротко поклонился, представляясь и затем поправил свой длиный сальный оселедец.