Он даже прикрыл глаза, осознавая, что последним уточнением сейчас забьет последний гвоздь в крышку собственного гроба. Который мама наверняка украсит бумажными голубками, монетами, рисовыми зернами, розовыми розами и отвратительными, ужасными, мерзкими сердечками.
- Папа. Я ищу жену, на которой я уже женат.
Любое недоумение и скепсис улетучились как по волшебству, сменяясь на лицах родителей все сильнее нарастающей обидой.
Касавир недовольно оглядел мать и отца.
- Что? Я собирался вас позвать, но вы как сквозь землю провалились, ничего не сказав!
А потом его смела первая волна.
Возмущение его матери не знало предела, потому что она заговорила так громко, что на них даже обернулись шахматисты за пальмами. Она зло сжала губы и сдвинула брови.
- Почему ты нас не предупредил?! Об этом говорят за несколько месяцев! Ты что, не знаешь?!
Его терпение лопнуло, а выдержка треснула пополам и развалилась.
- Мама! Если бы я рассказал тебе, ты бы рассказала Аланне! Рванулась бы наряжать ее в свое платье! Примерять на нее все фамильные драгоценности, какие только найдешь в своих шкатулках! А потом три часа рассказывала бы ей про меня в детстве, пока я пытаюсь спасти ее от этого наказания! А потом она бы от меня сбежала!
Он говорил тише, чем мать, но поймал себя на мысли, что жестикулирует почти в ритм словам только после того, как высказался.
- Если любит – не сбежала бы! Ты бы даже мысли такой не допустил! К тому же твоя жена обязана знать о тебе все!
- Нет! – ответил ей хор из двух голосов. Касавир покосился на отца. Отец на него.
Элоиза Ханверд теперь сверлила взглядом обоих мужчин, а потом ее лицо неожиданно прояснилось.
- Подожди. Аланна? Это та чудесная девушка, с которой мы однажды познакомились?
- Да, - хмуро буркнул Касавир.
На мгновение повисла неловкая тишина. Он не ждал этого, но в разговор встрял отец.
- Касавир, позволь мне прояснить один момент, - его голос звучал убийственно спокойно. - Ты женат всего несколько недель. И ты уже не знаешь, где твоя жена, которая, если не ошибаюсь, младше тебя лет на пятнадцать? И вы не в постели?!
Он выдохнул и всплеснул руками в притворном удивлении.
- Очевидно! Поэтому я ее и ищу!
Отец остановил мать, приоткрывшую рот, чтобы что-то сказать. Он поднял руку с вытянутым в потолок указательным пальцем и прикрыл глаза, произнеся то, что показалось Касавиру просто каким-то благословляющим напутствием.
- Когда я открою глаза – чтобы тебя тут не было. И даже не возвращайся без нее.
Ювелирный магазин напомнил ей таинственную прохладную пещеру. Прилавок волшебно мерцал от десятков украшений, разложенных на нем. Аланна завороженно изучала украшения то на одной, то на другой витрине – с золотом, платиной, рубинами и бриллиантами, изумрудами и сапфирами.
Она сама не заметила, как вышла наружу, чувствуя себя почти оглушенной всем этим великолепием.
«Это место надо запомнить».
Магазин имел сквозной проход, который вывел ее на узкую улочку, вымощенную камнем. Брусчатку местами меняли, и дорога под ногами пестрела всеми оттенками бежевого. Дома вокруг увивал плющ. Розовые и белые бутоны бугенвиллии свешивались целыми гроздьями, тихонько покачиваясь от легкого ветерка. На одном из подоконников, улегшись на стопку белья, щурился рыжий кот.
Аланна почувствовала, что злость слегка утихает. Правда, не до конца: то есть, для окончательного успокоения требовалось еще немного… покупок. Все равно Касавир не выносил эти совместные походы по магазинам и каждый раз находил причину, чтобы не пойти с ней! И если уж не хочет – пусть терпит то, что она купит себе сама! Включая новое платье, сапожки, ботинки, браслет, подвеску, сумку и шарф, о которых она говорила ему еще в Невервинтере!
В Уотердипе стояла жара, какая накатывает лишь днем, когда нагретые солнцем камни буквально дышат горячим воздухом. Аланна бездумно заходила почти в каждый магазин, который только видела: слегка охладить разгоряченную кожу и поискать хоть что-нибудь интересное.
Злость закипала в ней с новой силой. Почему-то каждая лавка здесь куда больше подходила Касавиру, или же его чертовым друзьям, сумасшедшим, как один. Или магазины выглядели так, что Аланна только гадала, кому вообще могут понадобиться столь нелепые вещи – многим она даже не могла подобрать названия.
Один магазин был полон хлама, сплошь состоящего из старых монет и каких-то военных наград. И старого оружия: слишком помпезного и покрытого золотом, чтобы оно понравилось кому-то, кроме Таймена, и слишком тяжелого, чтобы она могла чем-то пользоваться сама. Хозяин пытался продать ей какую-то ерунду вроде вазочек из драконовых зубов, витражных светильников и курительниц табака, инкрустированных перламутром, но от уныния и осознания, что в магазине нет даже заколок для волос, Аланна бы скорее огрела этой курительницей самого хозяина, чем взяла ее даже даром.
