— Гуся стащили, видал?! — восклицает старший и продолжает уже тихо: — Ну вот, в первый день, как они сюда заехали, так и перестал базар вонять. Никто теперь никакой гнили не оставляет. Усёк?
— Что? — спрашивает младший.
— Что, что?! Не ясно? Повар доложил господину. И теперь тут не воняет!
— Усёк, — отвечает младший. — Ой! Идут!
За дверью послышались торопливые шаги. Поварята отскочили от окна и сели на лакированную лавочку у стены. Заглянула служанка. Проверила сервировку. Ушла доложить. Младший утер нос перчаткой.
— Ты это, — сказал старший, — ты костюм береги. Сопли не размазывай и в грязь не лезь. Видишь, какая ткань! Тонкая, белоснежная. Такой ткани во всем городе не достать. Увидят, что ни дай бог порвал — накажут.
— Тяжело у вас, — сказал младший со вздохом.
— Да, это тебе не свиней пасти. Радуйся, что тут оказался. Поначалу трудновато, потом привыкнешь. Я подскажу. Вот это знаешь, что такое?
Он указал на изящную лакированную конструкцию в углу, похожую на узкий шкафчик. За стеклянной дверкой качалась с тихим цоканьем золотая шайба на плоской черной штанге, а выше врезано золотое блюдце с черными палочками. Утренний свет красиво блестел в тонком сложном рисунке на золоте, отражался в лакированном дереве.
— Нет. Что?
— Это хронометр! — важно сказал старший. — Его надо заводить каждый вечер. Я покажу потом.
— А зачем он?
— Время показывает. Видишь, стрелочка вверх. Сейчас, значит, музыка заиграет, и господин завтракать придет. Ты стой тихо и не шевелись. Я тебе буду всё говорить, а ты делай. Только если спросит, тогда отвечай. Не забудь, в конце всегда надо сказать «господин», а не «мой дон». Понял? И в глаза не смотри. Вот стой тут и смотри в пол. Сейчас придут.
Поварята встали рядком. Через минуту распахнулась широкая парадная дверь. Неслышно ступая по паркету красивыми босыми ногами, вошла молодая женщина в шелковом красном халате.
Следом появился кардинал Лурас. В комнате сразу стало меньше места и потемнело. Двухметрового роста. Смуглая кожа на бычьей шее кажется светлой, почти белой на фоне черного атласного халата. Широкие плечи бугрятся мышцами. Пояс подчеркивает узкую талию и бедра. Шагает босиком пружинисто и мягко, как огромный кот. Черные волосы, зачесанные назад, влажно блестят после утренней ванны. Густая остроконечная борода делает Лураса похожим на сказочного джина. Легкая улыбка как бы говорит, что джин добрый, а карие глаза поблескивают озорством. Взгляд, ненадолго отвлекаясь, постоянно возвращается на женщину, изящно идущую впереди.
— Это что за пополнение? — поинтересовался он грассирующим басом, присаживаясь напротив женщины и кивая на маленького поваренка, стоящего в углу солдатиком.
— Повар приказал, господин, — ответил старший поваренок, бодро подскакивая к столу и начиная обслуживать.
— Позови-ка сюда этого повара, — сказал Лурас. — Вместе с управляющим. А через двадцать минут пусть зайдет астролог. Вы-пол-нять!
Старший сорвался с места, пробегая мимо младшего, моргнул ему и скрылся за дверью. Лурас приступил к завтраку. Взял золотую ложечку и подцепил с тарелки жидкую сопливую кашу.
— Так, что у нас тут?!
— Каша из трех злаков! — ответила женщина, с неприличным аппетитом откусывая булочку, намазанную сливочным маслом, заедая кашей и запивая кофе. — Ммм! Очень вкусно.
— Ты такая смешная, когда кушаешь, — заметил Лурас, начиная трапезу в таком же стиле.
— А ты, думаешь, лучше? — ответила женщина, улыбаясь. — Где тут мед?
— Вон джем есть вишневый. Сгодится?
— Хочу меда, — наигранно капризно сказала женщина.
— Мёд! — сказал он, метнув взор на младшего поваренка. Поваренок встрепенулся и, неуклюже задев лавочку, вышел из столовой.
Когда они остались одни, женщина перестала жевать. Выпрямившись в кресле, она убрала руки под стол. Посмотрела на Лураса и робко спросила:
— Лурас, можно я рожу ребенка?
— Зачем? Женой хочешь стать? — улыбаясь, спросил Лурас. — У тебя и так всё есть.
— Я тебя люблю, — тихо сказала женщина, потупившись. В глазах заблестели слезинки.
Он откинулся на спинку. Кожаное кресло тихо скрипнуло. Из угла мерно тикал хронометр. Лурас долгую секунду глядел на женщину.
— Рожай, глупая, — ответил он наконец, улыбнулся и отправил в рот ложку с кашей.
— Зато счастливая, — буркнула женщина, насупившись и с вымученной улыбкой кусая хлебушек. Наконец она шумно выдохнула и спросила уже легко, как прежде:
— Мёда, значит, не будет?
— Не знаю, — ответил Лурас, комично пожав могучими плечами. Он и она расхохоталась.
В этот момент отворилась дверь, вошел старый шеф-повар. Сделал шаг и остановился, глядя перед собой.
— Звали, господин?
Лурас, всё еще смеясь, обратился к повару:
— Что за малыш у нас новый?
— Помощник нужен, господин.
— Это я знаю. Тебе всегда кто-нибудь нужен. Всех оборванцев готов пригреть, — сказал Лурас, развалившись в кресле. — Что за малыш? Чей, откуда, как тут оказался?
— Племянник мой. Сестры сын. Три дня назад ферму спалили, мужа убили. Она в город подалась.
— Нашла работу?
— Да, господин, служанкой.
— Ты пристроил?! К кому?
— Тут недалеко. В дом начальника стражи, — ответил повар.
