— Можно также обратить взор с неба на землю. Повсюду дрожит суша. Доходят вести, что Испания от дрожи той уходит под воду. Вырастают горы на Востоке, чадом сатанинским застилают небо. Лопаются с грохотом горы и жидкое пламя течет из разломов, будто ад из-под земли выползает. Нет на Востоке житья людям. И на Западе нет. Может, те звезды пророчат конец скорый миру. Разломится твердь, утопнет в океане, покроется суша огнем. Страшно мне, мой дон. Происходит и в небе и под небом такое, чего не было раньше. Грядет война великая.
— Ой, Лурас! — сказала женщина. — Мне тоже страшно. Что будет?
— Да ничего не будет, — ответил Лурас. — Люди всегда воевали. Постоянно земля тряслась. Восемь веков назад — вот это была война! Там, да, было погружение суши. Весь Север затопило. А сейчас — мелочи. Подумаешь, Испания под воду ушла. Скоро Англия уйдет. И что? Суши много еще, на наш век хватит.
— Но будущее поколение?! Что станет с ними? — с волнением воскликнул астролог. Лурас посмотрел на него, как на неразумное дитя.
— Что ты можешь? Подымешь сушу обратно? Вулканы погасишь?! Жениться тебе надо, сразу с небес опустишься. Перестанешь голову глупостями забивать и станешь, как все нормальные люди, думать про карьеру. Ты скажи лучше, днем видно вспышки?
— Нет, мой дон. Днем Солнце слепит. Только синее небо видно.
Лурас подошел к окну и, закрывая ладонью глаза от солнца, принялся осматривать небо. Поглядев минуту в разные стороны, он повернулся в комнату и сел на место.
— Ты вот что, астролог. Со мной поедешь в Коллонж. Предупреди управляющего и пакуй телескоп. Днем тоже будешь смотреть. Отмечать, где вспышки видел. В разных ли местах или в одних и тех же. Всё, иди.
Радостная улыбка озарила лицо астролога.
— Да, мой дон! — ответил он и, почти вприпрыжку, еле сдерживаясь, вышел из столовой.
Лурас отправил в рот пластик сыра и прижал к нёбу, смакуя. Пригубил вина. Откинул голову на спинку кресла.
— Жить хорошо, — сказал Лурас. — Но пора приниматься за дела. Хватит ли одного часа моей милой, чтобы привести себя в порядок?
— Часа?! Ты смеешься? — ответила женщина. — Я смогу собраться за десять минут!
— Ой! За десять минут? — со смехом спросил Лурас. — Графиня может собраться за десять минут? Интересно проверить! Предлагаю соревнование, кто быстрее.
— Давай! — выпалила женщина и, вскочив, побежала из столовой. Полы красного шелкового халата вздулись парусом, засверкали розовые пяточки. Лурас издал звериное рычание, выпрыгивая из кресла, и рванул следом словно черный смерч.
Влетев в свои покои, он с размаху сел за туалетный столик и строго осмотрел себя в зеркале. Аккуратно и быстро, привычными движениями он начал преображаться. Смазал белой краской маленькую узкую вилочку и мелкими царапающими движениями добавил ложной седины в черные, как ночь, виски и бороду. Промакнул, причесал. Подхватил со столика флакон. Налил в ладонь белесой жижи. Растер на обе и, словно умывая, провел по лицу, по шее. Смазал кисти и запястья. Эмульсия высохла и стянула кожу, покрывая сеткой мелких морщин. Закапал в глаза капли, придавая болезненную слезливость и покрасневший вид. Веки напряглись и чуть прищурились. Взгляд стал суровым и утомленным. Нанес темные тени под глаза, на скулы, под нижнюю губу. Покрыл слишком красные, молодые губы сначала белой, а после черной сажей и прошелся кисточкой, добиваясь старческой бледной синюшности. Обмахнул лицо мягкой кистью. Сел ровно и придирчиво осмотрел отражение, повернув лицо сначала чуть вправо, потом влево. Теперь в зеркале отражался тот, которого знали все. Ужасный кардинал Лурас! Осталось только облачиться в кардинальские черные одежды, стремительно выскочить из комнаты и, сломя голову, сбежать по лестнице вниз.
А внизу, между прочим, уже стояла графиня. Нарядившись за десять минут, она совершила чудо. Любой человек знает, что за десять минут устроить свой наряд невозможно.
— Не может этого быть! — воскликнул Лурас, сбавляя ход на последних ступенях.
— Может, милый, — ответила графиня. — А вот ты действительно невозможен. Престарелые мужчины не бегают по лестницам. Это выглядит страшно.
Лурас обнял графиню за талию и поцеловал в губы.
— Сдаюсь на милость волшебницы. Загадывай желание.
— Хочу, чтобы ты оставался моим до конца времен!
— До конца времен?! Обещаю.
— Нет! Не так!
— Хорошо, хорошо, — сказал Лурас. Он встал на колени, обнял ее за ноги, в охапку через пышное платье, посмотрел снизу вверх и произнес:
— Клянусь, что до конца времен я останусь твоим!
— Вот так-то лучше, — сказала графиня, строжась.
Кардинал Лурас встал, сделал серьезное лицо и величаво шагнул за порог. Графиня скромно последовала за ним. Этикет и общественные приличия вступили в силу.
