Даута размял губы. Ему-то казалось, что понять и поверить — это одно и то же: надо почувствовать, прогнать через нутро. А тут что-то совсем другое говорят господа пиарщики. Ну хорошо, — пусть. Дело не в этом.
— Вообще тренд омоложения в обществе устойчив, — продолжил хозяин особняка. — И ваше особенное средство называется «эликсир молодости». Мне непонятно, почему бы Вам просто не запустить обычную рекламу. Дальше Вы будете бодаться с омолаживающими кремами, отобьете часть рынка себе — все, как обычно. Зачем Вам мы?
Даута отставил бокал и взялся за подлокотники. Корпус выпрямился, взгляд тяжело устремился на хозяина особняка. В воздухе будто похолодело, солнечный свет померк. Показалось даже, что на веранде засверкал иней. Хозяин напряженно отодвинулся. Помощник, Эдуард, замер, стерев с лица доброжелательную улыбку. А Лурасеев перестал глядеть на женщин. Даута же с расстановкой произнес:
— У нас нет эликсира молодости. Мы говорим не про рынок.
— Эм, — хозяин откинулся в кресле, сполз почти в лежачее положение и сцепил кисти на животе, устремив взгляд в тряпичный потолок. Немного помолчав, он произнес: — Так Вы хотите…
Даута резко встал, напугав Эдика так, что тот дернулся в кресле, и зашагал по веранде.
— Да! — сказал он. — Мы хотим, чтобы этот эликсир был создан.
— Так создавайте! — сказал главный. — Анабиоз же у вас получился.
— Мы не можем. Это задача совсем другого уровня. Это должно решать государство. Должно появиться министерство по борьбе со старением, статья бюджета «на исследование омоложения», должна появиться партия за омоложение, некоммерческие фонды… Волонтеры, хренотеры… Люди должны создавать общественные организации… Что там еще?! Марш стариков, — Даута энергично очертил руками в воздухе перед собой рамку, — «Нас убивает возраст!» «Медицина не лечит старость!» Средства массовой информации, интернет, социальная реклама! — он сделал паузу. — Мы к вам пришли за этой реальностью — нам нужен общественный запрос на омоложение. Такой запрос, чтобы государство отреагировало. И называйте это как хотите: «вера» или «понимание» — нам всё равно.
Главный продолжал сидеть на спине в кресле неподвижно и лишь глаза его следили за эволюциями Дауты по веранде.
— О-го-го, — протянул, наконец, главный пиарщик.
— Мы тоже так считаем, — ответил Даута. — Поэтому убирайте Вашу креативную группу, — Даута указал пальцем в сторону бассейна, — и давайте приступим.
Лурасеев приоткрыл рот, чтобы возразить насчет креативной группы, но осекся, встретившись с пылающим взглядом Дауты.
— Погодите, Владимир Николаевич, — миролюбиво сказал главный. — Нам нужно немного притушить эмоции. Креативная группа тут как раз к месту.
Девочки на лежаках о чем-то тихо переговаривались и мило хихикали, стреляя глазками в сторону веранды, где только что кипятился Даута. Главный принял в кресле нормальную сидячую позу и приглашающе помахал им рукой.
— Девушки, можно Вас отвлечь?
— Сейчас подойдем! — крикнула желтая в ответ и начала говорить что-то веселое и смешное своим разноцветным подругам.
Главный перевел взгляд на Дауту.
— Я вижу, что Вы этой идеей прямо горите. Хочу Вас спросить, Владимир. Почему Вы полагаете, что эликсир молодости создать можно?
Даута сел, взял бокал в руки и улыбнулся чему-то своему.
— Потому что природа уже создала такой эликсир. В природе есть животные, способные омолаживать свое тело. Это явление называется неотения. Есть настоящие долгожители! Но человека природа не наделила этим свойством. Вам не обидно за это?! Крыльев она нам тоже не дала, но ведь летать мы научились. Глядя на птиц, можно верить, что и для человека тоже полет возможен, надо только овладеть законом полета. И глядя на вечномолодые организмы, также можно надеяться, что в природе есть закон омоложения — надо только им овладеть.
— Хорошо. Существует неотения, — заключил главный. — Дальше. Почему Вы полагаете, что никто лекарства от старости не создает? А как же медицина? Как же государство, которое дает гранты ученым?
— Нет. Гранты просто проедаются. Ничего не создается, только делается вид. Ученые конкурируют, а не объединяются. Задача же слишком сложна, чтобы решить ее в одиночку — до сих пор ее не решили. Поэтому тут и нужно государственное влияние. А медицина старость не лечит вообще. Процесс старения для медицины не является болезнью.
— Допустим, что так, — сказал главный пиарщик. — И последнее. Зачем людям нужен эликсир молодости? Сейчас мы вполне выживаем без него.
— Это вопрос от имени культуры. Да, мы привыкли так жить. Рождаться, жить и умирать. И наша культура не желает изменений. Сейчас я все покажу на пальцах, — ответил Даута и устремил взгляд на входящих девушек.
Девушки подходили, смело глядя на мужчин. На лицах играют загадочные улыбки. Белые полотенца обернуты вокруг бедер, наподобие платьев. Они промурлыкали гостям приветствие, взяли себе плетеные кресла и, выбирая места где утвердиться, принялись рассаживаться, бросая взгляды то на широкие плечи Лурасеева и его бородку, то на синие глаза Дауты.
Дождавшись, когда все рассядутся, Даута обратился к девушкам:
