Картина Дауте нарисовалась безрадостная: какие-то молокососы сейчас будут решать вопрос с омоложением на уровне государства. Что они могут нарешать? Как себя с ними вести? Погремушки надо было захватить, чтоб им понравиться? Странно это всё. Даута заставил себя ощутить отвращение ко всей этой затее, заранее настраиваясь на неудачу. Он даже успокоился по поводу этого гипотетического поражения и принялся обкатывать в голове план «Б», который про общественный запрос.
Эдуард припарковался на площадке у высоких глухих ворот, сказал, что подождет здесь. Даута вышел из машины и бодро направился к воротам. Под ногами скрипит мелкий гравий, голову и плечи припекает солнце. Густая растительность вырублена на пять метров от забора и в этом коридоре растет газонная травка.
В воротах приглашающе открылась калитка, выглянул человек в костюме и галстуке, ничего не спрашивая, провел по территории, завел в дом. Даута с наслаждением окунулся в домашнюю тень и вдохнул прохладный воздух. Откуда-то из соседней комнаты доносились голоса. Один рассказывал что-то веселое, остальные слушали и вставляли комментарии. Человек завел Дауту в гостиную, когда слушатели дружно рассмеялись. В гостиной прямо на полу на подушках или на пуфиках развалились молодые люди. Рассказчик, довольный произведенным эффектом, обернулся, всё еще смеясь. Остальные тоже повернули головы в сторону Дауты.
Их было шестеро. Пять мужчин, и одна женщина. Не совсем уж и юные, лет тридцати. Одеты в теннисные костюмы — белые рубашки и белые шорты, на женщине, разумеется, юбка. Тела у всех спортивные, подкачанные, кожа без изъянов, золотится, лица гладкие, аж блестят, прически аккуратные. Смотрели они на Дауту, как на вещь в магазине — скучающе-пустым пресыщенным взглядом: купить или не купить? хочу или не хочу? Как на креветку. Что-то в этом духе Даута и ожидал. Он постарался вести себя индифферентно. Спокойно кивнул и произнес:
— Здравствуйте. Я…
Договорить ему не дали. Женщина как-то нетерпеливо и капризно обратилась к человеку, что привел Дауту:
— Это его мы тут уже целый час ждем?
— Да, его, — ответил человек.
— Свободен, — сказала женщина человеку. Тот развернулся и ушел.
Веселый рассказчик обратился к женщине:
— Не пугай ты его. Видишь, в обморок сейчас упадет. Ха-ха. — Он повернулся к Дауте и сказал: — Мы тебя вообще не ждали, врет она. Ха-ха-ха.
Даута начал закипать от всего этого. Не привык к подобному обращению. Он тяжело выдохнул и стиснул зубы, решив дотерпеть эту дрянь до конца и отвечать только на прямые вопросы.
— Ну?! — спросил басом еще один, здоровый, высокий и широкоплечий. — Че те надо? Че пришел?
Женщина закатила глаза и опять не дала Дауте слова:
— Ой не могу, тормоз какой-то. Мальчики, пойдем играть?
— Сейчас пойдем, — сказал весельчак. — Давай послушаем.
Подал голос очкарик:
— Он хочет эликсир молодости изобретать. Денег из бюджета ему надо.
— О, господи! — воскликнула женщина и подскочила на ноги. — Всё, пошли.
— Да, пошли, пошли, — вставая следом, пробасил здоровяк. — Вечно не даст послушать.
Они встали и пошли куда-то вглубь дома. Очкарик обернулся на стоящего Дауту и властно поманил рукой, как собаку:
— Ты тоже.
Ноги одеревенели. Первый шаг Даута сделал с трудом — думал, что упадет. Он шел по комнатам за этой компанией, а глаза машинально, сами шарили вокруг в поисках какой-нибудь палки или кочерги… может быть, ножа… или веревки. Эти люди ему очень не нравились. Это «вот это вот» — государство?! И внутренний голос отвечал: «Оно, родимое».
Из дому все вышли на теннисный корт. Женщина и веселый собрались играть пара на пару со здоровяком и молчуном, на вышку залез еще один очкарик, чуть потоньше, он будет судить. А этот, который Дауту манил за собой, остановился, дождался, когда подойдет Даута, и надменно спросил:
— Ты, и правда, собрался изобретать?
— Да, — ответил Даута, ощущая, что ответ неправильный.
Очкарик произнес раздельно и даже как-то зло:
— Никогда. Не надо. Ничего. Изобретать! Ясно?
— Почему? — удивленно спросил Даута.
Игроки выбрали себе ракетки и пошли на позиции. Собеседник ответил брезгливо, как неразумному дураку:
— Потому что нам нужна стабильность! Ясно, — я спрашиваю?!
— Ясно, — испуганно ответил Даута, которому ничего было не ясно.
— Хорошо, — немного смягчившись сказал очкарик. — Если это ясно, тогда поговорим. Посиди пока тут, подумай.
Закончив наставления, очкарик пошел на поле, следить за боковой линией. Играли они долго, Даута успел все передумать на несколько раз и соскучиться. «Элитам, значит, нужна стабильность. Изобретать ничего не надо. Если это ясно, то поговорят» — ну всё понятно, всё ясно. Неясно только, о чем тут еще говорить.
Игра закончилась, устали. Все вспотели до мокроты. Проиграли женщина с весельчаком. Идя с поля, она бурно выражала свое негодование, ругая и напарника, и противников, и корт. На краю корта уже ждали две девушки с полотенцами. Женщина выдернула полотенце из руки девушки и вдруг взвизгнула:
— Чо ты лупишься?!
