— А в других странах случаются кризисы — длинные волны в экономике. Союз из-за социалистической специфики этой волной накрыло с особой силой… религия, опять же, была редуцирована… Так что время от времени надо говорить о чем-нибудь большом и светлом… Об омоложении?! А? — главный снова посмотрел на помощника. Эдик неопределенно пожал плечами. Главный махнул рукой в его сторону.
— На игру Ирбата похоже, — сказал Даута.
— На какую игру? — рассеяно спросил главный.
— В игре нужно определить, какой потенциал у высказывания: объединяющий или разъединяющий, — пояснил Даута.
— Может быть, может быть, — тихо ответил главный, задумчиво барабаня пальцами по нижней губе. Внезапно он хохотнул.
— Ха-ха! Представляете, если упор сделать на женщин?! Государство может решить задачу омоложения. Если они в это поверят, а?! — он залился жизнерадостным смехом. Смех разрастался, контролировать его уже не получалось. Главный упал сначала на правый подлокотник, потом на левый. — Ха-ха-ха!
Он смеялся так заразительно, что остальные подхватили. Сначала неуверенно захихикал Эдик. Подключился Лурасеев. Даута сурово крепился, но не выдержал и тоже загоготал.
— Они же нас всех живьем сожрут!
— Все нервы вытянут… ой не могу!
— Устроят сладкую жизнь!
Диафрагмы начали болеть от смеха, и мужчины усилием воли взяли себя в руки. Они сидели красные, тихо постанывая и отдуваясь. Наконец все пришли в себя, вновь напустив более-менее серьезный вид.
— Владимир Николаевич, — серьезно произнес хозяин особняка и торжественно встал с кресла, протягивая руку для прощания. Даута отреагировал ответным вставанием и рукопожатием. Эдик и Лурасеев тоже встали.
Продолжая сжимать ладонь Дауты, главный продолжил речь:
— Я так понял, что Вы в первую очередь не покушаетесь ни на культуру, ни на общественный запрос, а хотели бы убедить государство. Я предоставлю Вам такую возможность. Государство Вас выслушает. Эту услугу я окажу Вам бесплатно. Потом, если не получится, будем думать.
— Долго надо ждать? — поинтересовался Даута.
— О нет. Не больше недели.
Пожав друг другу руки, стороны переговоров попрощались окончательно. Даута и Лурасеев удалились восвояси — ждать скорого общения с «государством».
Ждать пришлось недолго. Уже через два дня позвонил Эдик и пригласил на таинственную встречу. Даута поспешил на зов. Такими приглашениями нельзя разбрасываться. Встреча планировалась опять у моря, опять на Юге. Поэтому Даута опять вышел из здания южного аэропорта под палящее солнце. Эдуард встретил и повез куда-то за город. Ехали по горному серпантину. С одной стороны отвесная скала, с другой обрыв. Каким-то чудом за эти камни тут цепляются жутко лиственные деревья, нависая над дорогой и сужая обзор, сбоку выпирая их пропасти и обманывая, будто там на обочине твердая земля. Постоянно надо поворачивать. Постоянно боишься, что из-за угла навстречу вылетит скоростной джигит на своем железном ведре, и такой джигит действительно время от времени вылетает, но опять почему-то не врезается, облетает мимо. «Слабоумие и отвага» — Дауте не нравились ни такие дороги, ни такая культура вождения.
— Он тоже по этой дороге катается? — спросил Даута.
— Он? — Эдик сначала не понял, о ком речь, но быстро догадался. — А, нет. Это не он! Они! Это не один человек, Владимир Николаевич, — и ответил на вопрос: — Там, куда мы едем, есть свой аэродром. По дорогам они не катаются.
Эдуард рассказал, что едут они на встречу с теми, кто обладает реальной властью в стране — к элите или к элитам — это, как хотите. Конечно, встреча эта не со всей элитой, а с малым кругом, с наиболее молодой и активной частью элиты. Это, Владимир Николаевич, не просто молодые люди — их родители сейчас занимают ключевые посты. Да, через какое-то время посты перейдут к ним, к молодым. Нет, отцы разговаривать с Вами, Владимир Николаевич, не будут вообще. От детей польза есть: вопросы они решают, властью обладают реальной… Что? Мы сейчас едем в один из загородных домиков… Они собрались для решения текущих вопросов… И Ваш вопрос тоже текущий, Владимир Николаевич… Для них — текущий. Что? Вообще-то, Владимир Николаевич, уже сам факт, что Ваш вопрос попал в область их зрения… Да, Владимир Николаевич, я передам шефу слова Вашей благодарности. Как? А! Их шестеро… Ну потому что элит шесть… Да, бывает. Часто ругаются. Обычно интересы пересекаются так, что с одной стороны промышленность и военные, а с другой банкиры и медиа. Да, еще двое — это чиновники и ученые. Их интересы?! У них нет четких интересов, они как обслуга — примыкают к тем, кто сегодня сверху. И судьи, да, — это тоже чиновники. Что? Культурные деятели? Нет, их тут не будет… Да, конечно, Владимир Николаевич, они уже в курсе… Мы почти приехали, осталось минут пять.
