— Меня привели ваши же люди. Как и моего телохранителя. Кстати, где он?
— Собственная судьба вас не интересует?
— Интересует. Но свое собственное состояние я хотя бы знаю. А его — нет.
— Он ваш любовник?
— Он — мой человек.
— Ранее судьбы тех, кто на вас работает, вас не интересовали.
— Взрыв меняет людей.
Аур прошел мимо и вернулся за стол:
— Судьба вашего человека зависит от вашей. От решения, которое мы примем. Знаете, как революционеры относятся к религии?
— Я уже упоминала про взрыв.
— Мы не признаем богов. Кроме одной-единственной богини. Знаете, какой?
Кристина подождала, но вопрос, похоже, не был риторическим.
— Свобода? — сделала она попытку угадать, — Равенство? Братство?
— Это наши цели. Настоящие свобода, равенство и братство, разумеется, а не те, что мы получили, посадив себе на шею Совет Мудрейших.
— Революция?
— Хорошая попытка, но нет. Единственная богиня, единственное, что должно определять поступки революционера — Целесообразность. И сейчас мы, с моими товарищами, должны решить, что целесообразнее для дела революции — отпустить вас…
Аур сделал паузу.
— Или казнить.
— При всем моем уважении к вам, полковник, но участвовать в поимке Спектра вместе с нами вы не будете.
Прозвучало несколько грубовато, но после суток, проведенных без сна, на одних пилюлях вигорина, Череста было не до выбора слов и интонаций.
Полковник Грам немедленно надулся:
— Вы сомневаетесь в моем профессионализме⁈ Учтите, что ваше сомнение оскорбляет не только меня, но и весь Легион Забвения! Честь нашего мундира — не пустые слова!
Грам одернул упомянутый белый мундир.
— Да нисколько я в вас не сомневаюсь, более того, я уверен…
— Ах, значит, вы уверены в моем НЕпрофессионализме⁈
Полковник вскочил с кресла, в котором сидел до этого и начал дергать перчатку, пытаясь сорвать ее с руки.
Череста вздохнул, неожиданно для самого себя пожалев об отсутствии в кабинете Гримодана. Бойкий и ловкий мошенник, где-то мотавшийся, хотя обещал помогать, действовал на него успокаивающе. Подумав об этом, начальник охраны семьи не менее неожиданно для себя успокоился.
— Принести две пилюли? — вежливо поинтересовался он.
Грам, так и не совладав с перчаткой, озадаченно уставился на Череста. И тут же понял, что тот имел в виду. Последнее время вошла в моду «дуэль на ядах»: две абсолютно одинаковые пилюли, в одной яд, в другой — ничего, кроме сахара. Пилюли готовит — не в буквальном смысле, их можно купить в аптеке — тот, кого вызвали, выбирает первым вызвавший, первым глотает опять-таки тот, кого вызвали на «отравную дуэль» (еще одно название). Вот только был один нюанс — у военных эта разновидность дуэли почиталась несерьезной, поэтому предложить ее офицеру означало практически издевку. При этом выбороружия оставался за вызываемой стороной и Грам, продолжи он настаивать на дуэли, оказался бы в крайне неудобном положении.
Полковник яростно сверкнул глазами, дернул полуснятую перчатку, надевая ее обратно, и шагнул к двери. Раскрыв ее, Грам обернулся и взгляд, брошенный на Череста, говорил о том, что тот заимел если не врага, то уж точно недоброжелателя.
— Я уверен в том, что вам нет равных, полковник, — спокойно произнес начальник охраны в беломундирную спину, — просто мои люди, которые охотятся за Спектром, представляют собой цельный механизм, включение в который других деталей, пусть даже и самого наилучшего качества, скажется на его работе не в лучшую сторону…
Грам, застывший в дверях, обернулся повторно, уже с торжествующим выражением лица. Извинившись — а слова Череста нельзя было понять иначе, кроме как извинением — начальник охраны признал себя проигравшим в этой короткой словесной перепалке.
— Я оставляю за собой право открыть свою собственную охоту, — полковник осторожно потрогал нос, пострадавший сегодняшней ночью.
— Это ваше право. Только я бы рекомендовал вам предупреждать меня о своих планах. Чтобы вас случайно не перепутали со Спектром.
— Я подумаю над вашим предложением, — голос Грама опять похолодел, — Всего наилучшего.
В дверях он чуть не налетел на одного из «серых», людей Череста… ах, нет, это был переодетый Гримодан.
— Что у нас забыл полковник Грам?
— Вы его знаете?
— Известная личность, — пожал плечами Гримодан, — любимец света, герой пустынных войн, охотник…
— А это точно был он? — перебил Череста.
Гримодан поднял бровь:
— С чего вдруг такой вопрос?
— Как-то уж очень назойливо он рвался участвовать в охоте на Спектра.
Мошенник задумчиво оглянулся на запертую дверь кабинета:
— Ну, грима на нем не было… Да и все остальное… Это Грам, точно, я как-то видел его на приеме… когда у графини Дефалье пропало кольцо с рубином… шесть и четыреста шестнадцать грамма, сорок семь тысяч…
— Это все очень интересно, — улыбающаяся физиономия Гримодана слегка раздражала, — но вернемся к Спектру. Мы снова его упустили…
— Все верно, вы, — широко улыбнулся проклятый мошенник.
— Можно подумать, ТЫ его не упустил.
— Я его не упустил, потому что я его не ловил. Вы же все решили сделать сами, кто я такой, чтобы разбираться в поимке преступников? Всего лишь самый известный вор в Ларсе…
