— Второй, — не упустил случая уколоть Череста.
— Ммда? А первый кто?
— Спектр.
— А как вы измеряли известность?
Череста вздохнул.
— Итак, мы… МЫ упустили Спектра, который в очередной раз бесследно исчез из ловушки, с тройным, трижды проклятым, кольцом!
— Ну, насчет «бесследно» вы поторопились…
Гримодан таинственно улыбаясь, извлек из кармана круглую жестяную коробочку-бонбоньерку. Аккуратно открыл крышку…
Череста перегнулся через стол, заглядывая в нее. Он и сам не знал, что надеялся там увидеть, но, в любом случае, не то, что ожидал.
— Что это⁈
В коробочке лежали какие-то обрывки, кусочки, комочки, похожие на… снятую кожу⁈
— Что это за дрянь?
— Это, мой дорогой друг Череста — тот самый след, который якобы не оставил Спектр.
— С кого вы содрали это кожу?
— Со Спектра, — подмигнул Гримодан.
— Это как⁈
— Не собственноручно, конечно. Это — остатки грима, который я нашел на полу за кулисами' Божьей коровки'.
— О, господи, — Череста поднял глаза к потолку, но Господь ожидаемо не ответил. Он вообще не очень часто вмешивается в дела обитателей земли, — Грим. На полу кабаре. В котором сотня девиц, меняющих образы чаще, чем любовников…
— В образе старух они тоже выходят?
Череста замер и внимательно посмотрел на развалившегося в своем любимом кресле у углу Гримодана:
— Говори.
— Видел в закулисье старика-уборщика?
— Видел, — припомнил Череста.
— А его там не было. Потому что старика зарезали в каморке, в которой он жил, еще сутки назад.
— Так. Значит, это был Спектр⁈
— Да. И девчонки поймали его еще в облике старика. А вот из кабаре он выскочил уже в другом гриме. Что это означает?
— Что грим старика он снял в кабаре.
— Верно. Седой парик — тоже, но парик я не нашел, похоже, Спектр предусмотрительно унес его с собой. А вот снятый грим старика — бросил на полу. Торопился, а тот, кто торопится — всегда совершает ошибки.
— Так. Стоп. И как это нам поможет? Грим можно купить где угодно.
— ТАКОЙ грим? О, нет…
Череста осторожно извлек лоскуток грима:
— Тонкая основа, естественный цвет, рисунок морщин и склеротических жилок… — он втянул запах ноздрями, — никакого сандарака, легкий аромат этенкарбоновой кислоты… Такой грим можно найти только в одном месте.
Гримодан выдержал паузу, явно ради пущего эффекта:
— В цирке Ильфенэй.
Эффект был сильно испорчен прозвучавшим телефонным звонком:
— Особняк Эллинэ, Череста… Слушаю… Дальше…
Тут Череста отнял трубку от уха и посмотрел на нее так, как будто ожидал увидеть, как та превратилась в букет роз.
— Шшшто? — прошипел он, бросил ее к уху снова, — Что⁈ Скажите, что мне послышалось!.. Тысяча демонов из глубин ада…
Лицо начальника охраны меняло цвет от ярко-багрового до снежно-белого и обратно.
— Ваши действия?.. Результат?.. Немедленно назад! Сюда! Ко мне!
Он швырнул трубку в сторону — телефон слетел со стола и покатился по полу, жалобно звеня и рассыпаясь осколками — и схватил другой телефон:
— Череста. Соедини с Бьерко… Общий сбор по первому расписанию… В Темные кварталы. Выполнять!
— Прошу прощения, разрешите поинтересоваться, в целях утоления моего, возможно неуместного любопытства…
— Что⁈ — рыкнул Череста.
— Что еще за «первое расписание в Темные кварталы» и что произошло?
— Первое расписание — нехорошо улыбнулся Череста, — это когда все имеющиеся у меня люди, а их у меня, поверь, немало, отправляются с целью объяснить немного зарвавшимся наглецам, что ТАК поступать не стоило. У военных это называется «карательная операция».
— В Темные кварталы? — Гримодан стал очень серьезен, — Не советую. Чревато бунтом.
— Мне плевать. Госпожу Эллинэ похитили.
— Казнь, — пожала плечами Кристина, — подразумевает суд…
— Для чего, по вашему, здесь собрался Совет металлистов в полном составе?
— … а суд, в свою очередь, подразумевает, как минимум, обвинение. И возможность защиты. Я уж не говорю про адвоката. Иначе это не суд, а судилище. В таком случае — просто убейте меня и не будем тратить ни мое, ни ваше время.
Металлисты пошевелись, негромко что-то обсудили между собой.
— Вы так торопитесь на тот свет? — наконец спросил Аур.
Кристина пожала плечами. Странно, но она действительно не боялась смерти. По крайней мере — в данный момент. Сожаление, что Спектр добьется своих, пока неясных, целей, печаль из-за того, что расстроится Мюрелло, огорчение из-за того, что она так и не смогла пройти до конца цепочку с поиском неуловимого доктора Воркеи… Всё это — да. Страха смерти — нет. Разве что небольшой страх возможной боли.
— Во-первых, — спокойно произнесла она, — я не люблю оттягивать неизбежное. Во-вторых же… за последние пару месяцев меня два раза взрывали, травили, хотели удушить отравляющими газами, убить в крушении дирижабля, зарезать руками липанов… Знаете, я уже как-то привыкла к мысли, что не доживу до двадцати пяти лет.
— Снова попытка надавить на жалость?
— Снова не угадали. Итак, в чем меня обвиняет суд металлистов?
— Суд народа.
— Не буду спрашивать, когда и как народ дал вам право говорить от его имени…
